Антимаг. Симбиоз

Снизу раздавались голоса, приказы и брань, но карабкаться по горе трупов к опасному противнику, не думающему падать даже с болтом в голове, никто не решался.

– Живой! – осмотрев друга, сказал Максимилиано. – Но долго не протянет.

Отработанным на тренировках движением он закинул раненого на плечи и понёс вверх по лестнице. Выживет или нет, но оставлять Ареса было нельзя.

Следом, повинуясь командам Мии, побежали спасённые.

Стриж прислушался к тому, что творилось внизу. Устроенное репликантом побоище впечатлило воинов Змеев, но, судя по всему, они всерьёз намеревались взять реванш, невзирая на потери.

– Хрен вам, суки, – прошипел Лёха, отходя от перил.

Подняв голову Гарма, он выкинул её в окно прямо на столпившихся перед входом в замок воинов. Гомон моментально прекратился, чтобы через секунду смениться вихрем испуганных голосов. Смерть графа однозначно потрясла простых вояк, и Лёха понадеялся, что это собьёт их желание сражаться дальше.

Поднявшись в башню, первым делом он услышал мрачную фразу Мии:

– Похоже, летать могу только я.

Стриж осторожно выглянул и тут же отпрянул обратно. В том месте, где только что была его голова, с гудением пронесся болт и врезался в потолок.

– Меткие, суки, – резюмировал Лёха. – Плевать, уходим в портал.

Эльфийка кивнула и, сняв перчатку, коснулась пальцами нужного элемента плетения. Часть узора изменила форму, будто перетекая прямо в толще камня, и соединилась с другой линией, меняя рисунок.

– Можно идти, – выпрямившись, объявила она.

– Погоди, – остановил её Лёха. – Сперва нужно освободить проход.

Оглядевшись, он подхватил один из трупов в броне эльфийской работы, поднял перед собой на манер щита и с разбега влетел в зеркало, снося собственноручно возведённые ловушки.

Наверное, это был первый случай, когда Стриж от души материл самого себя за изобретательность и трудолюбие. Его и без того потрёпанная эгида вновь вынуждена была перетерпеть серию испытаний. Закреплённые на растяжках клинки Древних, скамьи и прочая мебель, из которых Лёха собрал свои поделки, сыпались со всех сторон.

Хуже всего было то, что Стриж сам не помнил расположение ловушек, из-за чего пришлось изображать минно-катковый трал, идя напролом. Когда он, наконец, обезвредил последнюю ловушку, то чувствовал себя боксёрской грушей накануне чемпионата.

Оглянувшись на учинённый бедлам, отбросил изрядно помятого и продырявленного покойника, снял шлем и вытер пот.