Тьма внутри нас

Подобный нож входит в тело человека так же трудно, как если бы ты пытался порезать говядину поперёк волокон. Такой же треск распарываемой ткани, с натугой движущийся инструмент и ощущение такое же мерзкое. Будто ты виноват в смерти этой коровы. Будто готовишь стейк из ещё живого существа. Я, к слову, вегетарианец, а ты?

По его лицу я понял, что теперь он им точно стал.

– Но то корова, а тут был Хенрик. Так что я наслаждался, дрожа от восторга.

Ты в порядке, друг? Я всё последовательно хочу рассказать.

Быстрый затравленный взгляд. Кивок. Бледный он какой-то.

– Кроме ствола и ножа я купил себе стильный костюмчик, солнечные очки – ну ты их видишь, впрочем. Взял машину напрокат – свою-то так и не получилось купить и поехал на встречу к «дорогому приятелю».

– Хенрик вначале меня не узнал – наверное, из-за костюма. Но я думаю, он просто притворялся. Уж так это было наигранно – «Ой, Эрик! Как ты изменился! Сколько лет!» – и всё в таком роде.

Затем наврал с три короба про свою процветающую компанию – так, для собственного удовольствия – и позвал его пообедать, как истинный друг и джентльмен.

Эта тварь мне отказала, представь? Я, говорит, работаю до утра и даже ночую в офисе, принялся мне расписывать, как хорошо у него идут дела, как много для этого приходится трудится, скольким жертвовать.

Я еле сдержался, чтоб не вмазать по его наглой самодовольной физиономии.

Чтобы вернуться под утро – в его офис. Он ведь не врал, что ночует там – я видел в приоткрытую дверь кровать и ночной столик. Очень удобно, знаешь ли, когда нет семьи, так вот жить.

Тебе дальше интересно, Арне?

Я вновь обратился к парню. Он вздрогнул от неожиданности и опять молча кивнул. Бесит уже! Хоть слово скажи, тупица!

Рассказывать даже не хочется.

– В общем, вернулся я в холл его компании далеко за полночь и попросил охранника доложить обо мне, сказал, что дело неотложное, жизненной важности.

Что оставалось делать Хенрику? Он ждал меня с этакой удивлённой улыбкой. Ещё не ложился, по всей видимости.

– Я хотел сразу всё закончить, но любопытство, моё врождённое любопытство не позволило мне просто врезать ему ножом в живот.