Новогодний роман

И вам хорошо и нам не сладко.

Со стороны было забавно наблюдать, как Антон играл обольстителя. Жестокого, перешибающего все препоны. Так бесформенная в полнеба туча наползает на легкое барашковое облачко с одной целью: смять, покорить уничтожить. И таксист потерялся. Гипнотизируемый неистовым Антоном, он превратился в пухленькую (и куда девалась боцманская полнота) беленькую монашку, трепещущую в руках властного и распутного андалузского идальго.

– Единственное, что может нас спасти – сверкнул глазами Антон – подарить единение, избавить от вековой классовой вражды неудачников и счастливцев.

Дать недостижимую гармонию отношений, не опошленную постылой рутиной бытия. Подарить нам Эдем, где босые ноги и утренняя прохладная роса, воспринимаются не как что-то противоестественное, а данное высшими силами необходимое благо. Где фиговый листок всего лишь деталь костюма, а не лицемерный фетиш, привлекающий злое слюнявое внимание к простоте, превращающейся в похоть. И это единственное, затасканное, но все еще великое и недостижимое в своем забвении, пересыпанное нафталином чувство. Это…

– Что? – затравленно шепнул таксист.

– Это. – Антон двумя руками охватил шею таксиста. Теперь их лица были совсем рядом.

– О-о-о – простонал Антон – Любовь. – наконец выдохнул он. Антон произнес это слово так, словно им пробил плотину, сдерживающую могучий поток, теперь выпущенный на свободу. Внезапно Антон открыл рот, высунул язык и развязно пощекотал напряженный потный лоб. Таксист был раздавлен. Он начал тихонько подвывать.

– Любовь – страстно шептал Антон, отодвигаясь – Любовь, мой милый. Только любовь. Проказник не удержался и послал таксисту воздушный поцелуй. Потом осторожно открыл дверцу и коротко приказал Запеканкину.

– За мной Петр.

Они подходили к подъезду, когда из покинутой ими машины раздался одинокий крик. Крик был настолько одинок в этом мире, что редкие прохожие даже не обернулись, а еще быстрее заспешили по своим делам. Но Фиалка и Запеканкин остановились. Таксисту удалось стряхнуть Антоновы чары.

Децибелы его обиды и гнева достигли ушей Антона и Петра.

– Какая мощь – сказал Фиалка – Вот уж действительно флаг на ветру.

– Шалава – загибался таксист – Убью тварь.

– Может быть пойдем, Антоша – тронул Запеканкин шубейное плечо. – Вдруг бросится.

– Не бросится. Я предусмотрел такое развитие событий и отобрал у него уверенность – отдвинув полу шубы, Антон показал Запеканкину черную головку монтировки похожую на змеиную головку.