Новогодний роман

вместе с землей, упакованной в прозрачную пленку. Из освободившегося кашпо старуха достала коричневую коробочку, похожую на раковину устрицы, с выступающим рычажком. Старуха долго держала коробочку, пытаясь решиться. Она гладила рычажок. Смотрела на коробочку влюбленным взглядом. Так и не собравшись с духом, старуха положила коробочку в кашпо и вернула алое на место. После этого она взяла арабский кувшин с вытянутым горлышком и начала поливать алое, тщательно, начиная от стебля, расширяющими кругами.

Человек, вышедший из избушки, направлялся в центр.

Под мышкой он нес перекрещенный бечевкой сверток. На человеке был кожаный плащ и шарф дичайшей расцветки. Человек шел особой почтительно-семенящей походкой, носки ставя вовнутрь. Он наверняка заблудился бы в белесой пелене, но ему помогали фонари. Долговязые и сутулые, одетые в сутаны из собственного рассеянного света они создавали своеобразную путеводную нить, держась за которую человек добрался до Старого моста. Он коснулся украшенных орнаментом перил. Вздыхала река под ледовыми латами. С земляного холма над рекой падал гранитный скол Старого Замка, цепляясь за кучевой свод серебряными шпилями. За мостом сутулых монахов сменили элегантные лакированные трости с алебастровыми набалдашниками. После театра и сквозного липового сквера с танком-привратником и фонтаном потянулись купеческие особняки, увешанные рекламными неоновыми цацками. Здесь все было розовым, все имело сердечный цвет. Розовый силуэт главной елки на пятачке перед круглосуточным магазином и иезуитским костелом. Розовый снег. На розовых фасадах цвели розовые гирлянды. Между зданиями сушились розовые полотнища рекламных растяжек. Человек разбился на тысячи подобий в зеркальных окнах городского универмага и свернул на право, в темный проулок. Без особых последствий он вынырнул на другой стороне проулка и пересек площадь с темнеющим вдали парусовидным вождем и массивными и холодными как идеи вождя, скамейками. У кукольного театра с неряшливо приделанным портиком человек вошел в городской парк. Миновав летнюю эстраду, он вышел к университету и церкви в изъеденных псевдорусских куполах. Внимание человека привлек патрульный уазик, стоявший напротив церкви, в кривой излучине между церковной лавкой и домом офицеров. Кованые канделябры у церковной ограды проливали с избытком молочный свет и давали человеку возможность, получше рассмотреть машину. Тем не менее он пересек улицу и подобрался к машине поближе.