Петербургские сказки

Извращённая Тьмой туша с хрустом впечаталась в вековую иву. Ствол треснул и опасно накренился, а Хищник вскочил на четвереньки и, стелясь над землёй, снова бросился ко мне. Его сила обреталась в безумной ярости, но там же крылась и их слабость. Мне хватило времени, чтобы подготовиться. Пошире расставив ноги, я с размаху опустил лопату на голову Хищника. Хладное железо жадно чавкнуло, вонзаясь в призрачный череп. Хищник рухнул, пригвождённый лопатой к мёртвой земле.

Убедившись, что он пока не представляет опасности, я вытащил из складок своих лохмотьев кусок цепи и перетянул ею призрачную шею.

Тёмная сталь на глазах почернела от хлада, запекаясь литым ошейником. Одной привязью стало больше.

Я взглянул на мальчика. Оплывшая маска почти не выражала эмоций, но я слышал исходящие от него страх и благодарность. Глупец. Он думал, что я защищаю его. Он так и не понял: я монстр куда страшнее обезумевшего призрака.

Мальчик протянул мне дрожащую ладонь, но на этот раз я не ответил ему.

Стиснув древко лопаты в одной руке и намотав цепь с пленником на кулак другой, я зашагал вглубь бескрайнего кладбища. Мальчик засеменил следом.

Было что-то в шуршании гравия под детскими босыми ногами. Что-то, от чего щемило пока ещё бьющееся сердце. Нечто, что я забыл и боялся вспомнить. К счастью, в звуки его шагов вплетался холодный звон цепей.

Самая длинная ночь тянулась бесконечно долго, а мне совершенно не хотелось проводить её в одиночестве. Даже компания прикованного Хищника была куда приятнее тишины одиночества.

Потому я не торопился возвращать всё на исконное место. Это меня и погубило.

?

Заканчивая обход уже засветло, я приковал Хищника в первом попавшемся склепе. Стоило мне освободить руку от цепи, как в неё тут же втиснулась крохотная детская ладонь. Я взглянул на мальчика, и на секунду мне показалось, что черты его призрачного лица стали чётче. Невозможно. Он смотрел на меня остекленевшим взглядом, а я так и не посмел оттолкнуть его руку.

Кажется, она стала теплее. Или это всё из-за охладевшей крови моего безжизненного тела? Мучимый какой-то странной тоской и предчувствием грядущего, я продолжил путь.

Попытавшись отмахнуться от навязчивых мыслей, я ускорил шаг: нужно было успеть за три минуты до рассвета. Ровно тогда, и ни секундой позже, я должен оказаться у другой могилы. Очень особенной могилы.

В эту ночь кладбище казалось больше обычного. Таким оно и было.