Серый взгляд бога

Вы не подумайте, что я какой-то там корыстолюбец, просто очень часто приходится работать на государство…

– Да, эти муниципалы… – поддержала меня она. – Мой муж держал их в ежовых рукавицах. Если вы сумеете помочь, поверьте мне, вы останетесь довольны. Очень довольны! Слово Эгельберд!

Она поджала губы и стала похожа на жабу перед сакраментальным «ква!».

– Что ж, нисколько не позволю себе усомниться в вашем слове, мэм.

Я поднялся, и она протянула мне руку, обтянутую лайковой кожей перчатки, благоухающей дорогими духами.

Тем не менее, вспомнив о кредите, я чинно прикоснулся губами к ее руке. А что делать?

– До встречи завтра на утренних Рыбах, – произнесла она величественно, словно утверждала новый законопроект в конгрессе.

И я проводил ее до дверей.

Вот почему нельзя было просто сказать – в одиннадцать утра? И озвучить сумму? Чтоб я мог понять, насколько мне нужно напрягаться… Змей бы побрал этих чудиков…

– Что вы думаете, шеф? – спросила Алиса, слегка приподняв правую бровь, когда вернулась за подносом с кофе.

– Запутанная история. – Я закурил сигарету.

– Когда вы так говорите, – с полуулыбкой сказала она, – значит, вы уже все поняли и напускаете туману, чтоб набить себе цену в глазах окружающих.

– Может, тебе на психолога лучше пойти, Алиса? – предложил я. – У тебя реально серьезный талант, а ты прозябаешь в «Белом квадрате».

– Вы же знаете, – парировала Алиса, – мне нравится моя работа, иначе я бы давно попросила расчет.

– Я сто раз просил – Заг, называй меня Загом.

– Хорошо, Заг, вы так и не ответили, – вот ведь привязалась, – что вы думаете по поводу этой почтенной леди?

– А что тут думать? – ответил я, прихлебывая ароматный кофе, – тут все сложно. Надо все посмотреть, пощупать, изучить.

– Но она же сама сказала вам о злокозненном сиблинге? – уточнила она.

– Да, все верно, Алиса, повелительница котов, – кивнул я, а она поморщилась, – но тут возникает ряд вопросов. Первое – бабушка, простите, миссис Эгельберд при всех своих связях не обратилась в полицию, и ее заявление про полоумную старуху – вранье.

– Почему? – удивилась Алиса.

– Так сама же и сказала, – хмыкнул я, – медноголовые констебли. Констебль это самый низший чин в полиции.