Антимаг. Часть 1

Эльфийка, и не подумав выполнять приказ, подняла оструганную раньше палку, нанизала на неё птичью тушку и принялась прилаживать ту над огнём.

– Потом красоту наведёшь, – раздражённо рявкнул на магичку Лёха. – Что это за хрень?!

– Я не понимаю твой язык, пустотник! – взорвалась Лаура.

– А вот так понимаешь?! – утративший терпение Стриж схватил девчонку за плечо и вновь сунул ей под нос татуированную ладонь.

Не самое разумное поведение, если вспомнить, что несколько часов назад эта самая соплюха в два взмаха сожгла закованного в латы вояку и здоровенную тварь, но в эту минуту Лёхе было уже плевать.

– Говори, ведьма малолетняя, – задушевным голосом попросил он. – Не доводи до греха.

Может, слов Лаура и не понимала, зато тон распознала безошибочно. Сглотнув, она поспешно заговорила.

– Ты, пустотник, активировал незавершённый артефакт, который питает заключённый в нём высший демон, – она указала на пентаграмму, украшающую ладонь Стрижа. – Теперь он – часть тебя.

– Зашибись, – Лёха отпустил магичку и уселся рядом.

Почему-то он ни на секунду не усомнился в правдивости этого фантастического заявления. Может потому, что голова ещё гудела от нечеловеческого воя, а может и благодаря странному холоду, пронизавшему тело.

– Зашибись, – ошалело повторил он и вновь обернулся к собеседнице. – Так, а в башке что было?

Он указал на свою голову, а потом изобразил руками взрыв. Очевидно, не самый удачный образ для общения с жителем средневековья. Не найдя понимания во взгляде магички, он достал нож и изобразил, как тот раз за разом пронзает ему висок.

– Тебе будто нож в голову воткнули? – поняла девчонка, отодвигаясь.

Стриж кивнул.

– Честно говоря, я не очень хорошо понимаю, что с тобой происходит, – помедлив, нехотя призналась Лаура. – Артефакт предназначен для магов, а не для пустотников. И он не завершён.

Яснее не стало и Лёха покрутил рукой, призывая говорить дальше.

– Сперва демона заключают в сосуд, затем ослабляют долгой голодовкой, – принялась пояснять магичка.

Плотней укутавшись в плащ, она поднялась и медленно, будто впервые встала после продолжительной болезни, побрела к висящему на ветке платью. Шла босиком по мокрой траве, то и дело морщась. Ходить без обуви она явно не привыкла.