Лампады зажигает небо

Любил ли меня мой жестокий Отец?

Нужны ли кому – то святые признанья?

Я грешник святой перед миром,

И мир предо мной как святилище тайных молитв.

На сердце мишень, я стою перед тиром,

И жизнь предо мной состоит лишь из битв.

Три тысячи лет я к богам поднимался,

Молился и плакал, страдал, песни пел.

Всю вечность мой дух над собой возвышался,

И прах мирозданья вкушал он и ел.

Казалось и жизнь пролетает, и небо хохочет,

И жадность пылает в глазах у людей

А Зевс громовержец тенями грохочет,

Внушая народам безумство идей.

муза оставила лиру поэта,

А нимфы распяты везде на крестах.

В глазах у людей не увидел я света,

А только лишь золото в грязных перстах.

Их грязные рты, золотые утробы

Кресты в туалете, духовная вонь.

То Каина дети, потомки из злобы

Себя обрекают на вечный огонь.

Три тысячи лет между небом и прахом;

Обычно – как все, я не жил никогда.

Был скован слезами и каторжным страхом,

И видел, как падала с неба звезда.

Пытался искать то, что было со мною.

Врага находил в отраженье своем.

И время летело вокруг чередою,

Задумчивых лиц в окруженье моем.

Я падал, сражался, опять поднимался,

Не жил я, как все, ради сладостных благ.

Как змей на углях я всегда извивался,

Но помнил любви поцелуй на устах.

Под масками спрятаны странные лица:

Вся жизнь карнавал из заблудших людей.

И души у них из песка, а не ситца:

Они поклоняются груде идей…

ЗАБЫВ ТОМИТЕЛЬНЫЕ СТРАСТИ

Забыв томительные страсти,

Недугом тяжким утомлен,

Я вспоминал свои напасти,

Как – будто бы чужих времен.

Мои страданья, наслажденья,

Все пало в вечность, в никуда.

Туман, дурман и наважденье —

Полночной жизни суета.

И колдовство разбитой чашки,

И мука тающих следов,

И стали блеск крылатой шашки,

И тени мрачные врагов.

И все минуло в одночасье:

Простор и небо, и покой,

Народ и смута, самовластье,

И я, просторных рек изгой.

Не возвращаясь к ожиданью,

Спешу наполнить свой бокал.

Спешу к любовному признанью,

На хладном бреге мрачных скал.

Я переполнен наважденьем;

Минуты страсти и любви

Не одарили нас сомненьем

Во имя радостной зари.