Каркоза

Я сказал, что безусловно помогу ей если она только скажет, что ее так расстроило, надо ли говорить, что в тот момент я был готов совершить любые глупости лишь бы осушить слезы прекрасной юной девушки, я был в полной ее власти в те мгновенья.

То, что она мне рассказала, очень удивило меня и возмутило до крайности, если ли бы не ее несчастный вид и выпитый ром, я, пожалуй, немедленно бы покинул этот дом и сообщил полиции о преступном и опасном поведении его обитателей. Но ничего этого я не сделал, а наоборот согласился принять участие в том гротескном действии, которое здесь затевалось Бароном Каркозой, причем участие в самой неприглядной роли фигляра.

Как оказалось, Барон ввел меня в заблуждение, относительно отводимой мне роли. Обряд, который здесь вскоре должен был случиться, был чем-то схож с причастием, с клятвой в безграничной верности учению Белого стража и расплатой по самому высокому счету.

Барон как распорядитель наследия Белого Стража и его душеприказчик, должен был убедиться в преданности всех адептов этого ученья и после этого передать им установленную часть наследства Белого стража для продолжения его дела и достижения целей «великого делания» какие были указаны в его книге.

Итак, со слов Красного стража, дело обстояло следующим образом. Все адепты ученья должны были пройти ритуал инициализации, во время которого они должны были выпить вино из чаш, в одной из которых должен быть смертельный яд, а не жребий в виде камня как мне сказали первоначально. Таким образом они должны были подтвердить свою готовность умереть ради своей веры и показать свою непреклонную решимость следовать по пути «великого делания».

Оставался вопрос кто разольет по чашам яд и даст его этим людям, что вызвало ранее горячее обсуждение между Бароном и стражами. Довериться кому-то со стороны даже подкупив при этом человека было крайне опасно, а сделать это самим значит навлечь на себя большой риск быть обвиненным в убийстве и оставшуюся жизнь прожить с неизгладимым чувством вины и страха перед возможным наказанием.