Руны и зеркала

– Я понима…

– Не перебивай! Ты сам знаешь, как они вредны для организма. Кроме них понадобятся процедуры для чистки печени, и еще множество сопутствующих препаратов. Но я даже не об этом!

Николай Эрикович слез со стола и грянулся в свое кресло. Он с ненавистью посмотрел на закрытую дверь, за которой ждала Жанна.

– Если делаешь операцию сейчас, то лишаешься TALCH и получаешь крупную страховую выплату от них. Дефект в кресле влетит им в хорошую копеечку. На эти деньги сможешь безбедно жить. Если ложишься на реабилитацию, то так же лишаешься TALCH, но лишаешься и денег! Вся твоя страховка будет выплачиваться «Опоре Жизни», а они завязаны на твою страховую компанию! Они просто хотят переложить деньги из левого кармана в правый, а потом тебе скажут: «Извини, парень, ничего не вышло!» – и ты придешь на операцию купирования, только уже без денег и без здоровья!

В дверь заколотили.

– Я разговариваю с пациентом, просьба не шуметь! – яростно заорал на дверь Николай Эрикович. – Они помогают людям с другими проблемами, трансаллергики, нейроманы и еще много чего, но не в твоем случае! Не в твоем! Подумай, парень…

– Я уже подумал, – ответил Анастас, поднимаясь.

– И? Что ты решил?

– Простите, – сказал Анастас.

Он покосился на Ольгину книжечку. «Романс об испанской жандармерии» Ф. Г. Лорка. Изо всех слов понятно только слово «испанской». Романс – это, кажется, что-то из музыки? Анастас доел завтрак, встал из-за стола и отнес тарелки в специальную дыру в стене. Через полчаса начинались занятия, он хотел немного посидеть в одиночестве, в пустой аудитории.

Занятия сегодня вела Марфа Венцеславовна, для своих просто Марфа, неунывающая крупная женщина с толстой рыжей косой, румянцем, веснушками и огромными коровьими глазами. Она, как и всегда, носила платье до пола и обруч в волосах. Родом Марфа была из Сибири. Родители ее принадлежали к секте духоробов, отвергали достижения прогресса и ждали пришествия Ярилы.

В аудитории собралась их обычная группа. Каждый сел на стульчик со своим именем, написанным на спинке. Стулья стояли полукругом, Анастас оказался между Ольгой и рыжим Тикиляйненом. Марфа Венцеславовна приоткрыла окно, пустив в комнату свежий воздух.

– Доброе утро, дорогие мои! – сказала Марфа, раздвигая короткую телескопическую указку.