Маги и люди

 – Давайте попробуем через вас, родственные связи очень сильны…

– Через меня? – испугалась женщина.

– Не бойтесь. Мне нужно, чтобы вы расслабились. Просто расслабились и закрыли глаза.

Женщина закрыла глаза. Вика приложила ладонь к ее лбу, на котором нервно подергивалась синяя жилка.

– Успокойтесь, – мягко сказала она. – Просто дышите, через нос, неглубоко. Расслабьтесь.

Женщина словно обмякла, привалившись к спинке дивана. Пальцы Вики плотнее прижались ко лбу гостьи.

В комнате воцарилась тишина.

Вика смотрела на нее изучающе.

– А вы точно ее мать?

Анна Ильинична вздрогнула и растерянно посмотрела на девушку, затем испуганно – на мужа. Подбородок задрожал, а руки мелко затряслись, и почти сразу же покатились слезы. Видно, своим вопросом Вика попала точно в цель. Сергей Сергеевич, вдруг мигом превратившись в заботливого и чуткого мужа, обнял плачущую жену, поглаживал по плечу, бормоча какие-то хорошие и ласковые слова.

– Дочь, я, конечно, полный профан в этих делах, но, по-моему, ты немного перегнула, – сказал Дмитрий Алексеевич, неодобрительно глядя на Вику.

Та невозмутимо посмотрела на отца и промолчала. Ольга Витальевна задумчиво барабанила пальцами по подлокотнику дивана и тоже молчала. В отличие от мужа осуждать дочь она явно не торопилась.

– Я поражаюсь вашему спокойствию! – в изумлении воскликнул он.

– Дима, – сказала Ольга Витальевна. – Принеси лучше водички.

– Да, папа, ты лучше водички принеси, – поддакнула Вика.

Он в возмущении покачал головой, вышел из гостиной. Анна Ильинична уже не плакала навзрыд, а тихонько всхлипывала на плече мужа. Вернувшийся Дмитрий Алексеевич протянул ей стакан с водой. Гостья сделала несколько судорожных глотков.

– Вы успокоились? – спросила Вика через минуту.

Анна Ильинична закивала, пряча опухшие глаза. Промокнула слезы платком.

– Давайте так, – предложила Вика. – Либо вы говорите все как есть, либо мы прощаемся. Я не смогу помочь, если вы будете что-то от меня утаивать.

Анна Ильинична нерешительно посмотрела на мужа. Тот лишь махнул рукой, по растерянному лицу было видно, что он просто шокирован происходящим, от его спеси и агрессии не осталось и следа.

– Мы всегда хотели детей.