Капитолина

Дядя Федя огорченно махнул рукой и спустился со сцены. Стало совсем тихо, только слышны его тяжелые шаги по стертому паркету.

– Подумаешь, побегали немного, – жалостливо в один голос сказали воспитательницы-хохотушки Роза и Галя. – В остальном же нормально все.

– Капа мне всегда помогала простыни и наволочки перебирать, каждую дырдочку видела. Я-то уже старая, глаза слабые, могла и пропустить дырдочку, а она видела, – вздохнула кастелянша Римма Захаровна. – Жалко девочку.

– Да что дырдочки?! – провел ладонью по лицу водитель Игнат, оставляя под носом жирную черту машинного масла.

– Градова меняла полуось?! – изумился директор.

– А при чем тут Градова? – удивился Игнат.

– Это я тебя спрашиваю, при чем тут Градова?!

Игнат в замешательстве почесал под носом.

– Градова-то… Откуда я знаю?! Мне машина новая нужна!

– Игнат, давай по существу! – устало попросил директор.

– Так я и так по существу! Вон, третьему детдому трофейный «Опель» выделили – чудо, а не машина!

– Игнат, я тебя понял! – в нетерпении прервал его директор.

Поднялся трудовик Степан Степанович. Потер могучую шею огромной рукой и сказал.

– Насчет Градовой… там уже начальство пусть само решает, но в интернат – это, конечно, сильно. А вот Семенова мне отдайте, на перевоспитание. Молотком, рубанком поработает – мозги на место встанут.

Семенов, совсем приунывший, выпрямился и согласно закивал. Капа стояла рядом со спокойным взглядом. О чем она думала, боялась ли наказания – определить было невозможно.

– А что с Градовой делать? На кухню, как всегда? – задумчиво спросил Андрей Андреевич воспитателей. Никанорыч развел руками, Зинаида Аркадьевна, растерявшая воинственную решимость, пожала плечами.

– А мне можно тоже молотком и рубанком? – вдруг спросила Капа.

В стенах зала пронесся удивленный выдох.

– Девчонке? – растерялся Степан Степаныч. – Девчонки вроде как шитьем должны заниматься. Ну, или штопкой. Занозу поставишь, что я потом с тобой делать буду?

– Степа! – зашипел дядя Федя и дернул его за рукав. – Не выводи меня!

Трудовик вздохнул и сдался.

– Если начальство не против, то и я не против.

Начальство было не против. Начальство устало.

***

Тук-тук! Тук-тук-тук!

Финальный гвоздь под сильными ударами вошел прямо.