Длань Хаоса

 – И простите за мое бессилие в этой битве, – сказал он тише.

– Тебе не за что извиняться. – Гелион опустился рядом и, подумав, сделал еще несколько глотков. – Обычный человек не смог бы справиться с этой тварью. Как и обычный маг. Тебе повезло, что в этот путь отправились я и Эвелина. И да, – помедлил он, – я прекрасно понимаю тебя. Магия Хаоса часто внушает ужас, когда люди видят ее впервые. Но поверь, тебе не стоит бояться меня. Больше не стоит.

Казар промолчал. Способности лучшего мага Илиасфена вызывали у него страх, и он был уверен, что никакие слова не помогут ему справиться с ним.

И все же, увидев тварь Хаоса и то, как эти два на вид совершенно хрупких и слабых человека повергли ее, наряду со страхом он испытывал к ним теперь еще и глубочайшее почтение.

– Знаете, милорд, – прищурился воин, – кажется, я припоминаю, что в нашем экипаже завалялась-таки бутыль с недорогим бренди.

– Что ж, – усмехнулся маг, – в таком случае, не остается ничего иного, кроме как ждать, пока кучер усмирит наконец лошадей, и соизволит подать нам карету.

Вскоре из-за небольшого холма с возмущенным храпом бодрой рысью действительно выехали знакомые им животные. Казар облегчено выдохнул. Было видно, что перспектива идти пешком до ближайшего поселения явно его не вдохновляла. Несмотря на то, что Эвелина избавила его от яда, укусы змей по-прежнему болели и кровоточили, поэтому передвигался он с заметным трудом. Гелион же пристально взирал на единственного человека, не разделившего с ними битву с чудовищной тварью.

Было в его взгляде что-то неясное, что-то, похожее на презрение и непонимание. Но он, как и прежде, предпочел не высказывать ничего вслух.

«Разве это правильно? – подумал воин. – Стоит ли осуждать юношу лишь за то, что он уехал вместе с лошадьми, когда те под гнетом страха перестали его слушаться? В конце концов, он все же вернулся за нами. Да и чем он мог помочь нам? Спрыгнув на полном ходу, он разве что переломал бы себе ноги, чтобы тут же стать легкой добычей для монстра.

Хотя, может быть, дело не в этом, и я не вижу картины целиком? Ведь Гелион, в отличие от любого из тех, кого мне доводилось знать, менее всего склонен к неразумным поступкам и навеянным мимолетными эмоциями суждениям».

– Полагаю, дальше нам остается только вернуться в столицу? – спросил он вслух, когда ему наконец удалось взобраться на свое прежнее место в передней части экипажа.