Длань Хаоса

 – Сила, что я ощутил, больше похожа на дикую, не обремененную сложным сознанием стихию. Кроме того, я абсолютно уверен, что магией Хаоса в этом мире дано обладать лишь мне.

Эвелина кивнула. Никогда в своей жизни она не подвергала сомнениям слова своего наставника, за исключением их первой встречи. И еще ни разу не пожалела об этом.

– Я попытаюсь впитать эту силу, перетянуть к себе, поддерживая при этом существование сферы, сковывающей чудовище. Прежде мне не приходилось делать такого – творить одновременно два заклинания, да еще полностью противоположных друг другу по своей структуре.

Он снова обернулся к монстру, а потом, глубоко вздохнув, закрыл глаза. Мгновение спустя девушка ощутила поток ужасающей силы, порожденной магом, хлестнувший ее подобно порыву яростного ветра, но тут же смягчившийся. И все же Эвелина невольно отступила на шаг назад.

На некоторое время повисла тишина, а потом существо, плененное, по сути, единственной знакомой ему стихией, вновь издало протяжный хриплый звук, чем-то походивший на рев. Но на этот раз не торжествующий, а полный отчаяния и страха. Сама суть, основа его естества, начинала распадаться на части, повинуясь чему-то гораздо более могущественному, нежели то, что ныне составляло его природу. Хрупкий примитивный разум, заключенный в непроницаемую оболочку, теперь таял, растворялся, медленно ускользая в небытие.

Поток мелких черных частиц, отрываясь от сотканной Хаосом оболочки змей, заполнил воздух и ринулся в направлении застывшего на месте Гелиона. Темное облако окружило его, становясь все более густым, неудержимым вихрем закручиваясь вокруг хрупкой фигуры мага. Вихрь ускорялся, превращаясь в настоящий смерч, сотворенный из первозданной тьмы, поднимаясь высоко вверх и заключая в своих мрачных объятиях Гелиона и его прекрасную верную спутницу.

Не в силах выбраться из ловушки мага, еще мгновение назад казавшаяся безгранично могущественной, тварь Хаоса теперь начала терять былую форму. Тысячи змей, лишенных общего сознания и утративших свою защиту, со злобным шипением опадали вниз, скапливаясь в основании темной непроницаемой сферы, словно в некоем огромном сосуде. Скопище мелких тел извивалось в агонии, задыхаясь от злобы и яда своих же собратьев.