Дитя скверны

Вновь пытаясь воззвать к той странной силе у нее внутри, которая прежде заставляла их двигаться и наделяла жалким подобием воли, Демела поняла вдруг, что еще раз ей проделать это не удастся. По крайней мере, с ними. Ее родители были мертвы, окончательно и бесповоротно. И единственное, что она могла – просто оставить их в покое. Осознание этого вселило в девочку едва переносимую тоску, разрывавшую ее на части. Но больше она не плакала. Похоже, после гибели самых близких ей людей, не считая момента их утраты, она просто разучилась это делать.

Как ей поступить дальше, она не знала. Единственное, чего она желала – поскорее покинуть насквозь пропитанный кровью и смертью дом. Потому, надев свою любимую кофту, чтобы спастись от ночной прохлады, Демела без каких-либо сомнений шагнула за порог.

Все пространство вокруг сплошь усеяли тела павших разбойников и жителей деревни. Пожар, начавшийся в отдалении, успел перекинуться еще на несколько строений, грозя уничтожить любые напоминания о том, что здесь когда-то жили люди.

В ярких отсветах бушевавшего пламени она осторожно переступала через трупы. Никакого страха она меж тем не испытывала. Напротив, она ощущала с мертвыми некую туманную связь, как будто их и ее разум в любой миг могла соединить незримая нить присутствовавшей в ней силы. Однако пользоваться этим сейчас она не желала.

Вглядываясь в неподвижные лица, большая часть из которых была ей знакома, она вдруг увидела Равена. Того самого мальчика, который, сколько она себя помнила, относился к ней с изрядной долей презрения и играл в короля этим вечером. Именно он и приговорил ее к «казни». Теперь же он сам лежал на земле с широкой раной, простиравшейся через всю грудь. В глазах его при этом застыла смесь некоего удивления и непонимания, как будто он даже после смерти все еще не мог поверить в произошедшее.

Рядом, прикрывая его рукой, находился его отец, так и не сумевший защитить сына от губительного удара убийцы.

Должно быть, подобная картина могла вызвать у кого-то постороннего безудержную жалость. Но Демела не испытала и крупицы сожаления. Того, кто изо дня в день превращал ее жизнь в тяжкое испытание, самого вдруг наказала судьба, пусть и крайне жестоким образом. И скорбеть о нем, как скорбела о своих родителях, она не собиралась.