Злые времена. Книга первая

Брат и не подумал останавливаться, только спросил весело:

– Эк ты в рифму высказался. Это тебя близкая расправа на лирический лад настроила или ты по жизни дурачок?

Я, видя, что паренек закусил губу и стиснул автомат, подхватил помпу и взял его на мушку. Мало ли, решит еще с перепугу стрелять.

Брат тем временем продолжал развивать тему:

– Я когда в армии служил, ну вот навроде тебя, так у нас в роте был такой вот стихоплет. Что ни вечер, так он с тетрадкой после отбоя под одеялом прятался. И стихи у него были такие… грустные.

Короче, через полгода сделал он себе самострел, да неудачно. Бедренную артерию перебил и за пару минут кровью истек.

Паренек нервно сглотнул, но больше попыток остановить брата не предпринимал.

– И вот иду я к тебе, солдатик, и думаю – а ты, случаем, самоубиваться не надумал? А то я ничем иным твое хамское поведение объяснить не могу.

Брат перебрался через ворота и ледоколом пошел по сугробу в сторону в конец растерявшегося бойца. Тот передернул затвор и сказал:

– Произвожу предупредительный выстрел.

Следующий будет на поражение.

Брат замер, и тут тишину нарушил голос, раздавшийся из закрепленного под крышей рупора:

– Ершик, ты чего не стрелял, чучело?

Ершик в ответ покрепче стиснул автомат и приготовился стрелять. Леха рухнул в снег, из рупора донесся издевательский хохот:

– Отставить стрелять. А то прет, как на параде, никакого уважения.

Брат с трудом поднялся и принялся молча отряхиваться. А голос из рупора тем временем продолжил:

– Вы если хотите в гости, вам надобно вдоль заборчика до калитки добраться, которая с обратной стороны.

Там-то мы вас и встретим со всем прилежанием.

Брат сплюнул:

– Так что ж мне, обратно через ворота лезть? И даже Ершику вашему в рыло не дать?

– Лезь – разрешил голос. – А нам за тобой еще снежный покров восстанавливать, ты ж как кабан на свинку попер. Одно слово, оккупант.

Брат сказал:

– А ты, Ершик, булки не расслабляй. Вредно.

Плюнул и принялся пробираться обратно к воротам…

Когда мы объехали территорию ОРСа и выкатились к калитке, там уже собралась целая делегация.

Состояла она сплошь из сержантов, а командовал ими сурового вида старлей. Все были вооружены до зубов, и в обращенных на нас взглядах я что-то не увидел желания творить мир во всем мире.

Увидев нас, один из сержантов открыл могучую калитку шириной в створку гаражных ворот. Мы закатились внутрь, и я заглушил мотор. Тишина рухнула на нас тяжелым молотом.