Злые времена. Книга первая

В телевизоре бойко раздавали новости о величии родной страны и происках враждебного Запада, какое-то шоу с орущими друг на друга людьми в дорогих костюмах. Я хотел пролистать канал дальше, как вдруг услышал «ядерная война». Я бы переключил все же, если бы не тон, каким она была произнесена – насквозь деловой и спокойный, что на фоне всеобщей истерики в студии бросалось в глаза. Фразу эту произнес сухопарый мужик с лицом убийцы, точно вояка. Грубое, будто высеченное топором из камня лицо с резкими чертами и тяжелым подбородком, колючие глаза и кривая усмешка.

– Ядерная война? Вы шутите или абсолютно не понимаете того, о чем говорите. Ядерная война – это скоротечный обмен ядерными ударами, займет это все не больше часа. И мир перестанет быть, вы это понимаете? – говорил он спокойно, веско, будто ронял булыжники в воду.

– Понимаю! Прекрасно понимаю! – взвился стоящий напротив него невысокий толстячок с галстуком, лежащим на его объемистом животе почти параллельно земле. Щеки его тряслись, очки в тонкой золотой оправе гневно сверкали, пухлый кулачок стучал по стойке.

Мужик нехорошо усмехнулся, слушая вопли толстяка:

– Переживете без прогулок по Монмартру, я полагаю. Вам и здесь есть чем заняться. Прогуляйтесь по Воронежу, например. Или в Кемерово слетайте.

Толстяк задохнулся от возмущения, и в разговор включилась стоящая рядом с ним дородная женщина, дорого и даже изысканно одетая:

– Да ведь дело не в выездах за границу, дело в принципе!

– И из-за невнятного принципа вы готовы пустить весь мир под откос? Да вы жизнь-то видели вообще? – не выдержал стоящий рядом с воякой дядька лет шестидесяти, по виду профессор.

– Как вы не понимаете, ведь это попрание наших свобод! – наконец отдышался толстяк.

– Так как насчет Кемерово? – вояка с презрением смотрел на оппонента. – Там есть на что посмотреть.

– На что? – почти взвизгнул тот. – На что там смотреть?! Что я там не видел?

– Не напомните мне, от какого региона вы сенатор? Не от Кемерово случаем?

Толстяк смешался, а вояка аккуратно снял петличку микрофона и четко, по-строевому, развернувшись, вышел из студии, сказав напоследок:

– Бессмысленно теряем время.

Студия замерла, а потом взорвалась шквалом выкриков и свиста. Я выключил телевизор и задумался, закинув руки за голову и уставясь в потолок.