Сорока

– Почему? Красиво ведь!

– Об этом никто не знает. – Аркаша пожал плечами. – Личное. До Пушкина далеко и до Евтушенко – не близко… Таких рифмоплётов, как я пруд пруди. Что позориться?

– Ладно. Это наш секрет.

– Наш с тобой секрет.

Покинув бар, они без какой-либо определённой цели пошли, куда глаза глядят. Гуляя среди цветных реклам Аркаша увидел заинтересовавшую его вывеску: ТАТУ. Решили зайти.

В полумраке салона фосфорное свечение притягивало взгляд на стены со всевозможными рисунками от простых иероглифов до объёмистых драконов.

Из-за шторки вышёл длинноволосый громила. Неизвестно, что у него под футболкой, но руки до запястий определенно исполняли роль рекламы салона.

– Хотите сделать тату? – спросил громила неожиданно приятным баритоном, никак не сочетающимся с внешним видом. Ему бы реветь как Джигурда.

– Я?.. – Аркаша чуть смутился, но кивнул. – Да.

Ленино лицо превратилось в вопрос «ты-что-с-ума-сошёл?»

Аркаша ответил на это:

– А почему нет? Тебе понравится.

 – Он уже знал, что наколоть. – Если не дорого.

– Тогда я тоже сделаю! – сказала Лена.

– Нет, – твердо ответил Аркаша.

– Нет?

– Нет! Елена Прекрасная, если я тебе позволю сделать это – твоя мама меня на порог не пустит. Она просто не поймёт, как я это смог допустить. И ты это прекрасно знаешь, – сказал он и тут же добавил в качестве компромисса. – Вот когда тебе исполниться двадцать один – делай. Если захочешь. Договорились?

– Ловлю на слове, Сорока.

Через тридцать пять минут Аркаша вышел к Лене, ожидавшей на проваленном диванчике в холле.

Он вытянул левую руку где, чуть выше запястья красовался рисунок, изображающий пробитое стрелой сердце, внутри которого было имя: ЕЛЕНА, а по-над контуром сердца: СОРОКА.

– Аркаша! Моё имя в этом сердце.

– Твоё имя в моём сердце. Ты, Лена, в моём сердце.

– Я тоже такую хочу!

– Всему своё время.

22

Пятый день их пребывания в Санкт-Петербурге ознаменовался тем, что они уехали из него.

Правда недалеко – в Петергоф, полюбоваться фонтанами Петродворца.

– В жизни не каталась на электричке! – Ленка восторженно прыгала и бегала по вагону, благо пустой. Желающих в будни съездить загород можно по пальцам сосчитать.

– Хорош обезьянничать, – смеялся Аркаша, наблюдая за любимой.

В этот момент она прыгнула на скамью и чуть не грохнулась об пол, напугав любимого, но и успокоившись. Села рядом с Аркашей, пыхтя, как паровоз. Уморилась.