Сорока

– Привет… – выдавил из себя и ещё больше смутился. В голове осталась одна мысль: «Какая красавица, какое милое создание!»

– Ну, и как в армии служить? – спросила мать.

Он словно очнулся:

– А? Да так, нормально. Бегать часто заставляли…

– Что, пошли? – прервал Аркаша.

– Пошли.

Заскрипело кресло. Отец встал рядом с женой, провожая Макса.

– Ну… до свидания, – попрощался Макс, глядя на родителей друга.

– До свиданья, приходи в гости, – сказала мать.

– Приду, – сказал Макс и украдкой посмотрел на Катьку.

– Не переживайте, придёт. Куда денется! – засмеялся Аркаша.

– Пока, Макс, – это Катька.

– Пока, – ответил Макс и вышел вслед за Аркашей.

Как только за ними закрылась дверь, Катька бросилась на шею матери:

– Приехал! Мам, он приехал! – и радостно завизжала.

– Ты что – сбрендила?

– Ага, мамуль, сбрендила!

Отец усмехнулся в усы и снова заскрипел креслом.

2

На улице самый конец мая. Земля покрылась молодой травкой, деревья зеленеют.

Они вышли во двор. Типичный двор провинциального городка, отличавшийся от таких же дворов лишь тем, что весь первый этаж соседнего дома занимал Районный суд. Вот и сейчас у торца, где находился главный вход, стоит с десятка два людей, ожидающих окончания судебного процесса, чтобы посмотреть, как в фургон посадят очередного юного преступника, который был им другом, братом, сыном, мало ли кем, и пожелать удачи, такой необходимой на зоне.

Возле липы в центре двора галдит ребятня. Каждый пытается забраться на дерево, на тонкой ветке которого визгливо орёт рыжий котёнок. Аркаша с Максом понаблюдали за этой возней и направились к соседнему дому, что напротив райсуда, там скамейки поприличней, со спинками, не чета лавочкам у дома Аркаши.

– Слушай, Макс, ты меня удивляешь. Приехал две недели назад и даже не зашёл ни разу.

– Да я заходил. В тот же день, как приехал. Специально не стал переодеваться, весь при параде… Главное, приехал домой – там Ленка. Встретила меня, будто в магаз на пять минут выходил: «О, Макс вернулся! Привет!» и убежала на улицу. Ну, я посидел немного, посмотрел, как, что дома изменилось – ничего не изменилось… И к тебе. Прихожу, звоню, думаю, сейчас откроют, а тут я, такой красивый. Но облом – нет никого. Ладно. Пошёл к бабушке, а там та же история.