Сорока

 – Он плюхнулся на кровать, закинул руки за голову и уставился в потолок.

Время сделало незаметный прыжок в полтора часа, заблаговременно распахнув перед Аркашей двери вселенской меланхолии. И вдруг эти двери резко захлопнулись, когда Катька с разбегу свалилась на его кровать и толкнула обеими руками в грудь.

– Ты чего валяешься? Пошли гулять!

Аркаша взвизгнул (в его-то голове те пресловутые двери хлопнули).

– До инфаркта доведёшь ведь! – выкрикнул он, а когда проморгался и глянул на сестру, лучащуюся счастьем, спросил: чагой-то она такая счастливая? Но вопрос отпал сам собой, в дверном проёме появилось такое же счастливое лицо Макса.

Друзья поздоровались, перекинувшись парой безобидных шуточек. И Аркаша, глядя на этот «Твикс» – сладкую парочку, запихнул куда подальше мысли о Ромке и разговоре с ним; лицо просветлело.

– Мам, мы гулять, – спустя пять минут оповестила предков Катька.

– Не нагулялись ещё? – спросил отец.

– Ладно, дочь, только не долго. Аркаша?

– О’кей, мам.

И это «не долго» продлилось до самого темна…

– Кать, домой пора, а то мать потом тебя не пустит.

– Пошли, – Катя вздохнула и прижалась к руке Макса.

– Да не вздыхай ты так! Завтра вся дискотряска в вашем распоряжении.

– Точно. Ещё и надоесть друг другу успеем, – сказал Макс.

– Чего? Ах, значит, я тебе надоела, да? Не успел познакомиться, и уже надоела! – она оттолкнула Макса, приняв позу разъяренной тигрицы, готовой за любое неверное слово выцарапать глаза.

Аркаша рассмеялся, а Макс, само покаяние, протянул руки к Кате.

– О, свет моих очей, как ты могла только подумать такое!

– Так-то! Знай наших, – она для проформы погрозила пальчиком и дала себя обнять.

Они подошли к дому.

– Макс, я тебя провожу немного… Если не против?

– Конечно. Разве я могу быть против…

– Ты смотри, не отбей у меня его, красавчик! – сказала Катька, упрев кулак в Аркашину грудь.

Аркаша, изображая гея, почти пропел:

– Ну… я даже не знаю… ради тебя разве что…

Макс с Катькой прыснули.

…Уже включились фонари. Тускло мерцают недавно проснувшиеся звёзды, а бледная луна висит потерянная среди потемневшего «купола неба», будто боясь, что он возьмёт-таки и покачнётся. Прохладный ветерок гоняет по улицам всевозможные городские запахи и запашки.