Бард. Бард мрака

Отныне вы можете призвать эту душу из Серых Земель исполнением данной песни.

Внимание! Привязка песни к сущности, не упомянутой в ней напрямую, возможна только при прямом контакте с сущностью в Серых Землях.

Внимание! Данная песня не содержит прямого упоминания Короля-Саламандры и её Исполнение не повлечёт подпитку сущности в Серых Землях.

В поражённое сознание просто не вписывались ни характеристики, ни привязки, ни прочие детали игровой механики. Я смотрела на душу Короля-Саламандры, а она смотрела на меня.

– Кто ты? – дух говорил медленно, будто это стоило ему немалых усилий.

– Бард, – ответила я, глядя снизу вверх. Мне казалось, что Саламандре важны не имена, а суть происходящего. – Я прибыла в Серые Земли из Барлионы, чтобы провести с собой душу погибшего обратно в мир живых. Но только на время, – добавила я заметив, как разгорелся огонь в глазах Саламандры.

– Барлиона… – медленно протянул король. – Какая она сейчас? Тарантулы побеждены?

– Сказать по правде, до нашей встречи я даже не слышала о них.

– Даже не слышала… – завороженно повторил Саламандра.

Меч с глухим стуком упал в пыль, ноги духа подкосились и он неуклюже рухнул на покрытую серым прахом землю. Саламандра смотрел куда-то в безликое небо и улыбался, а по его щекам текли слёзы счастья.

– Пали… Пали и были забыты…

Я молча смотрела на него, а в голове вяло текли мысли о парадоксальности человеческого поведения. В минуты опасности мы можем смеяться, а в минуты счастья – плакать.

Эйд в разговор не вмешивался, предпочитая оставаться сторонним наблюдателем.

Интересно, а ему вообще есть дело до происходящего? Я ведь сужу о нём привычными человеческими мерилами, а он, если вдуматься, совсем не человек. Что за дело музыкальному инструменту, пусть даже и ожившему по воле мастера, до наших печалей и радостей? Будто что-то почуяв, Эйд перевёл на меня взгляд, но так ничего и не сказал. Зато Король-Саламандра наконец-то переварил обрушившиеся на него добрые вести из большого мира, вернулся к унылой действительности, подобрал свой меч, очистил клинок от пыли, и сунул его в ножны.

– Если даже Тарантулы забыты, то нет ничего удивительного в том, что меня почти никто не помнит, – с печалью и смирением в голосе сказал он. – Я уже давно не слышал ничего, кроме зова. Твоя музыка сумела ненадолго его заглушить, но он не ослабевает. А у меня больше нет сил противиться.

Слова буквально сами собой слетели с моих губ:

– Я буду помнить тебя, Саламандра.