Сон

Послушай, а тебе нравится всё это?

– Что именно? – Спросила Света.

– Не начинай, Дэнчик. – Оборвал Димон. – Сколько можно уже?

– И, всё же. Свет. Ответь мне. Вот это всё: наркотики, выпивка. Ты с нами уже год таскаешься, у тебя ведь есть родители, наверное, парень? Родители есть?

– Да, есть. – Сухо ответила Света, уставившись холодным взглядом мне в глаза.

– И, что? Они не переживают? Ты редко покидаешь студию. – Продолжал я. – Ты не ходишь на учёбу, на свидания.

– Чего ты хочешь? – Света повысила тон, её явно задели мои слова.

– Я переживаю за тебя, понимаешь, мне больно всё это видеть, мне больно самому жить этой жизнью, а ты молодая красивая, очень красивая и катишься с нами в пропасть.

– Денис, прекрати. – Прервал меня Димон. – Какая тебе разница? Не порть вечер.

– Пусть спрашивает. – Сказала Света. – Вам всем плевать на меня, а он в душу полез. Что же, я отвечу. Хочешь знать? На, слушай!

– Ну, спасибо, Дэнчик.

– Родители пьют у меня, отец мать бьёт постоянно, а ко мне начал приставать с тринадцати лет. Дома срач, вонь, толпы алкашей. – Света говорила тихо, почти шёпотом. – Им нет до меня никакого дела. А парни все, ну, посмотри, им только потрахаться – и всё. – Света заплакала. Её стройное тело сжалось, грудь вздрагивала от всхлипываний, слёзы капали на голые колени. Она провела рукой по лицу, вытирая слёзы, и размазала тушь.

– Ты этого хотел? – Спросил Димон.

– Да, друг, этого. – Тихо ответил я. – Мы все вместе тонем, и никто не хочет это признать, мы убиваем себя всем этим дерьмом. – Я толкнул бутылку с пивом, она упала, из неё хлынула пена, бутылка покатилась к краю стола, Лёха поймал её. – Мы всё время говорим, что мы семья, а ничего не знаем друг о друге. Какая мы семья, посторонние люди. Света, одевайся, поедешь со мной.

– Куда? – Всхлипывая спросила Света.

– Прочь из помойной ямы.

– Ты куда, дружище? – Спросил Димон.

– Домой. Мне надо отдохнуть и Свете тоже. Я уже всех извёл своим нытьём.

Мы ехали по ночному городу, моросил дождь, капли на лобовом стекле преломляли свет фонарей. Мокрый асфальт отражал фары и габариты едущих впереди машин. Мы ехали в полной тишине, говорить было не о чем, да, и не хотелось.