Восьмой цвет Радуги

Если костяк нашего коллектива держался без изменений вот уже год, а именно столько исполнилось «Откровенному разговору» две недели назад, то должность литературного редактора по своей текучести едва ли уступала должности секретаря, да и с корректором, должность которого пока занимала дочь одного из сотрудников, тоже хватало проблем.

И дело было вовсе не в низкой квалификации всех тех, кто имел несчастье рискнуть. Просто наш шеф в свободное от журналистики время работал писателем! Да, да, работал, именно так он и сообщал всем, кто желал послушать.

Писал шеф много и обо всем. В его портфолио накопилось уже наверно с полсотни начатых романов, ни один из которых так и не был закончен.

Причин тому имелось ровно две. Во-первых, Геннадий Владимирович был натурой увлекающейся, посему, если во вторник его вдохновили длинные ноги какой-то старшеклассницы, переходящей дорогу перед носом редакторского джипа, то в пятницу он мог уже восхищаться жизнью диких племен Центральной Африки, которые от цивилизации взяли только бабл-гам и автомат Калашникова.

А так как в один роман два таких далеких друг от друга сюжета не влезали, приходилось начинать новый.

Я, когда еще не разобрался полностью в характере шефа, пытался советовать ему выбрать одну основную сюжетную линию, а все яркие впечатления вставлять в роман в качестве эпизодов. Но это было глупо, так как Бочкарев не мог жить эпизодами. Если уж он увлекался чем-то, то отвлечь его можно было только по принципу «клин клином вышибают».

Все это я узнал уже давно, как никак мы начали работать в редакции в один день – первый день существования «Откровенного разговора».

Но вновь прибывшие литредактора сначала даже не подозревали, что имеют дело с бурно развивающейся писательской натурой в лице своего прямого руководителя, поэтому работали так, как их учили: немного подправляли корявые сентенции внештатных авторов, следили за сохранением логики и ровностью стиля изложения.

Но писателю Бочкареву нужно было совсем другое! Ему нужны были Боги от литературы, легко исправляющие человеческое несовершенство и своим дуновением наполняющие бездушную глину букв силой нового творения.

Сначала литредактора терпеливо выслушивали подобные излияния шефа, в первое время им даже импонировало лестное сравнение с Богами, но потом они понимали, что просто так Геннадий Владимирович не отвяжется, и надо либо научиться выполнять его требования, либо прощаться с недавно обретенным местом работы.

Приходилось прощаться.