Восьмой цвет Радуги

Парни, ожидавшие Снежанныных подруг, обогнали их еще на старте, на ходу заговорщически подмигнув Анатолию. Подруги напротив, не могли скрыть зависти, глядя на шикарный букет. Их «цветные» времена остались далеко в прошлом, а неромантичные бойфренды могли прийти разве что с пивом.

Все следующие вечера они проводили вместе. Днем Бельченко вкалывал на стройке, постоянно удваивая усилия. Работали по сдельщине, а запросы постоянно росли. Но, несмотря на героический труд, деньги таяли на глазах, пачка в конверте худела, превращаясь в сущий пустяк, а мать, которую поздние приходы сына взволновали не на шутку, никак не могла убедить его пригласить избранницу в гости.

– Нет никакой избранницы, – врал Анатолий, который раньше всегда был честен с мамой. – Просто работы много, да с ребятами иногда задерживаемся.

Женщина кивала головой, делая вид, что поверила. Но в сердце накапливалась необъяснимая тревога, росло нехорошее предчувствие: скоро случится что-то ужасное.

Снежанна постепенно привыкла к Анатолию, представившемуся ей курсантом последнего курса военной Академии.

Они сидели в кафе, ходили в кинотеатры, и дважды она затянула его в ночные клубы, о внутренней жизни которых Толик раньше понятия не имел.

Несколько раз они целовались: он – неумело, но страстно, она – с равнодушием искушенной любовницы. Впрочем, равнодушия Анатолий не ощущал, в каждом ее слове, в каждом вздохе ему мерещилась взаимность.

О сексе, разумеется, разговоров не было. Толик даже не представлял, как она отреагирует, осмелься он предложить подобное до свадьбы. Снежанна эту тему вообще обходила стороной.

Затем строительную бригаду, где трудился Бельчнко, перевели на другой объект в дальнем Подмосковье. Для него это было страшным ударом, но уволиться теперь, когда денег стало не хватать уже на самое необходимое, Толя не мог.

Теперь они могли видеться только по выходным. И разлука пошла на пользу обоим. Он смог больше сэкономить, а в ней неожиданно появилась веселость, блеск в глазах и какая-то необъяснимая радость, сквозившая в каждом жесте.

Толя решил, что время пришло. Он признается во всем, расскажет о стройке, подмосковной хрущевке и престарелой матери. А потом попросит ее руки. И пусть Снежанна решает сама. Он был уверен: она согласится. Она не была уверена ни в чем.