Восьмой цвет Радуги

Да и заплатит не менее щедро, так как неожиданно осознает, что ему приоткрыли завесу, за которую он сам не удосужился заглянуть.

Сергей потел ладонь о ладонь, словно пытаясь согреться.

– Так я понимаю процесс литературного редактирования. И если мой метод вам подходит, я готов приступить к работе. Если же нет… – Она запнулся и внимательно посмотрел сначала на обложку прошлого номера «Откровенного разговора», лежащего на столе, а потом на Геннадия Владимировича, который сосредоточенно думал о чем-то и от этого казался внешне безучастным.

 – Впрочем, он вам подходит. – Сергей закончил на мажорной ноте и снова пустил в ход широкую белозубую улыбку.

Мда, такую улыбку не купишь у стоматолога, ее нужно пронести сквозь детство и юность. – Мгновенно промелькнуло в моей голове, и лишь потом появилось негодование.

«Впрочем, он вам подходит», – мысленно передразнил я парня. – Наглость высшей меры. Развел тут туманные разговоры с псевдо философским подтекстом, разбавил потугами на психологию, и на тебе, уже начинает решать за других.

 – Возмущение во мне нарастало. – Еще и Христа всуе помянул! – К тому времени я уже забыл, что разговор о воскресшем Спасителе начал сам, да еще в виде двусмысленной шутки. – Интересно, как Гена его выгонит: мягко, или под звуки фанфар?

Геннадий Владимирович не сразу сообразил, что парень перестал говорить. Последние слова долетали до него сквозь полупрозрачную пелену. Главный редактор почему-то вспомнил лето в деревне, когда он девятилетним мальчуганом отдыхал у бабушки с дедушкой.

Тогда они были совсем молодыми. А сейчас. Ему уже сорок один. Дед давно умер, а бабушке сильно за восемьдесят.

«Интересно, как она живет? Что нового в деревне? Я не был там лет двадцать-двадцать пять. Да и дежурные поздравительные открытки не посылал уже лет десять».

Мать с отцом эмигрировали в Австралию, где отцу предложили высокооплачиваемую работу по инженерной специальности. Его тоже звали, но Геннадию неплохо жилось в родной Москве. Как же он забыл о старушке? Суета, дела, спешка.

До чего же он устал!

Именно в момент, когда осознание собственной усталости навалилось на плечи Бочкарева суммарным грузом последних безумных лет без сна и отдыха, Сергей перестал говорить.

Подсознательно, главный редактор все-таки слушал, поэтому последнюю фразу смог уловить.

– Да, он нам подходит. – Ответил он отстраненно, все еще не избавившись от воспоминаний, уносящих его далеко от рабочего кабинета, да и от пыльного города вообще.