Право на жизнь

БТР остался за периметром, разъезжал иногда вокруг, подсвечивая окрестности мощным прожектором. Кроме коробочки в охранении остались три квадра и по одному человеку от каждой группы. От своего отделения Данил в первую половину ночи поставил Счетчика. Квадроциклы взрёвывали где-то в отдалении, бойцы же улеглись в засидки на крышах кунгов, укрывшись маскировочными сетями.

Переговорив с Санькой, Данил задумал сходить в деревеньку. На разведку. Ужин еще не скоро, пока то да сё – успеют. Пошли втроем – захватили Шрека, решив, во-первых, понемногу приучать его работать в команде, а во-вторых, посчитав, что серьезная огневая поддержка в виде пулемета в ночных странствиях по незнакомым местам лишней не бывает.

* * *

Деревенька встретила их могильной тишиной, даже сверчки не орали. Данил проверил на всякий случай фон – то же самое. Местность чистая, жилая – а жизни нет. Хотя с другой стороны – ничего странного в этом не было. Если деревушка стоит в чистом пятне посреди радиоактивной местности – откуда ж нормальной живности взяться? А вот ненормальной, несмотря на тишину, тут могло обитать сколько угодно.

Дома стояли в один ряд вдоль главной улицы, хотя «главная» – это сильно сказано, если она одна, да и то вся сплошь в бурьяне. Первым решили обшарить дом на околице. Отодрав доски, держащиеся на честном слове, Данил приоткрыл было дверь, намереваясь войти в темную, холодную избу, но его внезапно оттеснил в сторону Шрек.

– Прости, дедушка… Беспокоим… Пусти прохожих людей дом осмотреть…

Напарники переглянулись, Сашка за спиной гиганта покрутил пальцем у виска.

– Что за фокусы, Леха? – спросил Данил.

– Положено так… – пробормотал Шрек, входя в избу. – Разрешения спросить.

– У кого?

– Домовой…

Данил с Сашкой опять переглянулись, Сашка пожал плечами.

– В деревне так делали… В детстве… – послышалось из темной избы.

– А иначе?.. – спросил Данил, ныряя вслед за Лехой.

– Плохо будет… – из Шрека, как всегда, слова приходилось тянуть клещами, и Добрынин, плюнув, прекратил это неблагодарное дело.

Задобрил – и ладно. Чем бы дитя ни тешилось…

В избе было неуютно. Рассохшиеся доски пола, стены с осыпавшейся местами глиной и торчащей плетенкой, посеревшая, давным-давно небеленая печка. Стекла в окнах если и уцелели – то через одно.