Поручикъ

– Граф, может, пора сменить позывные «крючок – рыбка» и «шея – лавка», они уже устарели!

– Дело говоришь, пускай на получение данных будет «тесак – мясо», а на передачу задания – «вонь— грязь», – ответил поручик, назвав то, что первым пришло в голову.

Хозяин лавки рассмеялся, затем поспешил уважить гостя, передав ему список гостей на предстоящие именины дочери посла Франции.

– Как достал?

– Без хлопот, место тоже указано, – с довольным видом ответил Прохор.

Георгий принялся изучать информацию на листке, по привычке он всегда запоминал документы и не брал их с собой.

«Вуйчик, я раньше слышал о нём…» – вспоминал мысленно Георгий, затем через пару минут концентрации принял решение, как поступить далее.

– Ну что, есть знакомые имена, Георгий Александрович? – поинтересовался Прохор.

– Да как мух на твоих свиньях.

Вечером того же дня, в Московском штабе военной разведки

– Значит, Вершинин просит вызвать в Москву Василия Грамовицкого и ещё дюжину офицеров? – переспросил Леонид Кручинин.

– Так точно, а еще организовать внеплановый осмотр московского гарнизона, чтоб прикрыть этот приезд данным событием, – ответил адъютант генерала Кручинина.

– Василий Грамовицкий, сын Аркадия Ивановича, начальника канцелярии Его Величества, странный выбор, не думаешь?

– Оный его друг, учились вместе, так в личном деле Вершинина значится, – доложил адъютант.

– Что же он задумал, – Леонид Альфредович ещё долго вздыхал, размышлял вслух, стучал своими длинными пальцами по столу, но никак не мог принять решения. Ему казалось, что поручик ушел из-под контроля и уже ставит задачи московскому штабу, такой факт не мог привести к смирению генерала. С другой стороны, сроки поджимают, и препятствия действиям агента могут быть рассмотрены далее как срыв всей операции.

– М-да, значит, так, – наконец определился генерал, – вызывай офицеров для смотра гарнизона, но запомни, если этот выскочка не принесёт мне имена и подноготную шпионов, я ему устрою…

– Без всяких сомнений, мой генерал, разрешите идти?

Кручинин кивнул, он смотрел задумчивым стеклянным взглядом, уставившись в одну точку, лицо было хмурым и сморщенным, словно от кисло-горького вкуса лимона.