Нерушимый – 4

Но это полбеды! Хуже всего, что у нас некомплект, а до истечения срока подачи заявок считанные дни! Я в этом городе новичок, потому и попросил вас нам помочь, но вы, похоже, об этом забыли.

По лицу начальника команды пробежала тень – вспомнил, что его о чем-то просили! Ветераны начали переглядываться, заерзали, будто стулья стали печь им задницы. Огромный Геннадий Быков прогудел:

– Пи… простите, содомит Филя… То есть Филимонов, подмочил репутацию команде. Поймать бы его и ноги повыдергивать!

Я посмотрел на Быкова, представил Филимонова, наряженного, как попугай, под мышкой здоровяка, представил, как наш бугай лишает его ноги, и пришел к выводу, что у него вполне может получиться.

– Я не понимаю, – развел руками Димидко, – Филимонова-то уже нет.

– Филимонова нет, а зашквар есть, – объяснил Быков.

– Как я их заставлю? – без особого энтузиазма поинтересовался начальник команды. – Мы – зачумленные, понимаете?

Я сосредоточился на Смирнове.

Интересно, с кем и о чем?

Остальные бело-серебристые футболисты «Титана» – и те, кому такая форма была привычной, и новенькие – молча внимали. Древний помощник тренера Петр Казимирович устыдился своего внешнего вида и сегодня сменил наряд чумного доктора на светло-серый спортивный костюм. Бордовый свисток на груди смотрелся, как пулевое отверстие.

Димидко накрыл рукой красные круглые магниты на доске, обозначающее игроков, и продолжил:

– Сборов у старого состава как таковых не было! Полная растренированность!

– Можно играть двусторонки, – предложил Матвеич.

– Нас семнадцать человек, – сказал я. – Да, футбольные приемы отработаем, но взаимодействие – нет. Как мы его отработаем, когда наши игровые партнеры будут в команде соперника?

Краснощекий Кошкин глянул на меня с насмешкой, как на говорящее яйцо, которое вздумало всех учить, и сказал:

– А мне идея нравится! Как раз и сыграемся.

– Стоять, ага. Главное – без напряга, да? – съязвил Димидко, но Кошкин принял его иронию за чистую монету.

– Конечно! Убиваться-то незачем. Постепенно сыграемся, войдем в форму.

Не нужно было узнавать, чего он хочет, и так ясно: он не верит в то, что говорит.