Нерушимый – 3

Из вагона высыпали наши – сперва динамовцы, потом дембеля. Что показательно, Игната, из-за которого весь сыр-бор, среди них не было. Он украдкой выглядывал из окна, желая, чтобы меня не убили. Хорошо хоть так, значит, что-то человеческое осталось в этом парне.

Мы отошли по перрону подальше от глаз тренера, завернули за будку непонятного назначения. Драться Колян не спешил, и его мысли сходились с моими. Так что я просто их озвучил:

– Значит так, Колян. Делить нам с тобой нечего, и по-хорошему разруливать ситуевину должны были сами пострадавшие – Абай и Игнат.

– Абай мне как брат! – проворчал он.

– А я Игната вижу второй раз в жизни, – ответил я. – Это не меняет.

– Что не меняет?

– Что он твой сослуживец, а Игнат – мой одноклубник. А мы, советские люди, своих не бросаем. Потому и впряглись за своих пацанов.

– И чо? Ты съезжаешь, что ли?

– А похоже на то? Слушай, ты вэдэвэшник, я боец, побеждал в боях без правил. Я без понтов, просто даю расклад. Мы оба хорошо деремся и, уверен, накостыляем друг другу так, что завтра оба окажемся в больничке.

– Абай мне, конечно, братан… – задумался Колян над перспективой. – Но сидеть…

– Да и что там было-то, Колян? – панибратски заговорил я. – Ну выпили мужики, повздорили, мы щас за них побуцкаемся, а они щас помирятся и дальше бухать вместе будут. Не так, что ли?

– Так, – буркнул он. Подумав, махнул рукой: – Да и хер с ними, Саня! Мы, значит, биться, а они бухать? Черта с два!

Он пожал мне руку, причем не упустил момента проверить, сжал что есть мочи, и я ответил так, что он сам поморщился.

Колян повел носом, принюхался и заявил:

– А пойдем в буфет пирожков наберем?

– Жалко, нет старушек-пирожочниц. Поздно, наверное… А, пойдем!

Буфет находился в здании вокзала и был еще тех времен. И цены были советскими, вполне сносными. Дородная румяная продавщица улыбнулась нам и зычно спросила:

– Мальчики! Вам покушать или, – она подмигнула, – водочки? Все есть!

Хочет какую-нибудь гадость съесть…

– Нам бы пирожков, красавица, – сказал я, глядя на румяные беляши на витрине.

– И мне беляш! – сказал Колян. – Сколько он стоит?

– Три – с капустой, пять – беляш, – скороговоркой ответила она и добавила: – Вам, таким красивым, скину по полтиннику.