Нерушимый – 3

Я тоже устал, но сначала нужно было развезти девчонок по домам.

Я поймал такси и, не слушая никаких возражений, усадил обеих на заднее сиденье, а сам занял переднее. Водителем был большой и грузный мужчина, я с таким побоялся отправлять двух подвыпивших студенток. И дело было не в генерале Вавилове – просто у меня в этом мире и так, считай, никого нет, а с этими двумя чудами в перьях как-то сблизился за вечер. Вздорные, но нормальные. Прошли тест на человечность, короче говоря.

Завез обеих к Арине в общагу, сгрузил из рук в руки подруге, ей же вручил букет и ретировался.

В спину доносились требования звонить, писать и не забывать, и вообще, каждый день набирать по видеосвязи и отчитываться о том, как проходят сборы.

Требования, как ни странно, были от обеих подруг: и от Арины, и от Лизы.

Мой рьяный боец возмущался всю дорогу, что я коварно не воспользовался состоянием девчат, но все же успокоился, когда я доехал до дома тети Розы Рубинштейн. Видимо, согласился с тем, что опозорился бы с таким-то дебафом, а девчонки не забыли бы эту кошмарную ночь.

– Один? – крикнула хозяйка квартиры, когда я тихо крался к себе по скрипящим половицам.

– Один, тетя Роза, – ответил я почему-то шепотом. – Разбудите в шесть утра? Боюсь на поезд опоздать.

– Ну и молодец, – довольно прокомментировала она. – У меня тут не притон. Разбужу. Спи.

Я разделся и упал на хрустящую накрахмаленную простыню, пахнущую цветами, апельсинами и Новым годом.

Хорошо-то как! Так сладко и беззаботно поспать мне теперь долго не придется.

Глава 5. На дальней станции сойду

– Расшатаем этот мир! – бездарно имитируя Кипелова, визжал Микроб из соседнего купе плацкарта.

Я так и не понял, как зовут этого низкорослого паренька, зато узнал, что он металлист и от попсятины сперва начинает чесаться, а потом покрывается волдырями. А еще – что он неплохо играет на гитаре, которую, конечно же, прихватил с собой, но у него отвратительный голос простывшего поросенка.

Старенький поезд медленно набирал ход.

Футбольная команда заняла последний вагон, плацкартный, пошатывающийся так, будто его раскачивают тридцать здоровых лбов. Тянулись бетонные плиты, исписанные граффити, дома и эстакады, трассы и перекрестки.

Мой сосед, длинный и мосластый Рома Клыков, левый полузащитник, лежал на нижней полке и остервенело щелкал кнопками смартфона – во что-то играл. Когда излишне увлекался, он высовывал язык.

Мне тоже досталась нижняя полка.