Карфаген 2020. Апгрейд

Обалдев, пытаюсь продвинуть руку вперед хотя бы на сантиметр и понимаю, что не в преграде дело: тело перестало меня слушаться.

Что за… Это невозможно!

Чтобы проверить догадку, убираю проволоку, касаюсь замочной скважины. Повторяю попытку взлома – не получается. Меня запрограммировали так, чтобы я не мог украсть. Захлебываясь бессильной яростью, спрыгиваю с постамента и торопливо бреду прочь, сунув руки в карманы.

Все гораздо хуже, чем думалось поначалу. Я вообще ни хрена не могу! Даже сдохнуть. Ослепленный злостью, едва не наталкиваюсь на мужчину, идущего навстречу.

Лэт, 32 года

Сектор-1, ступень 8, чернорабочий.

– Смотри, куда прешь, – бросает он и идет дальше, а я замираю на месте.

Откуда мне известно его имя? Оборачиваюсь, провожая взглядом его широкую спину, и тут до меня доходит, что я не знаю его, а просто вижу над головой желтый текст, который транслируется прямо в мозг.

Я схожу с ума?

– Эй, Лэт! – окрикиваю его, и мужчина оборачивается, всматривается в мое лицо.

– Мы знакомы?

– Нет, – отворачиваюсь и чуть ли не бегу прочь.

До сегодняшнего дня думал, что не боюсь ничего, но сейчас стоит помыслить о том, что со мной происходит, и будто ледяные пальцы сжимают горло. Меня лишили свободы выбора, и мучиться неведением до утра я точно не буду. Плевать, что десять минут двенадцатого и с огромной вероятностью Варан уже спит, мне нужно к нему. И если он откажется со мной говорить, заставлю его.

Еще вчера я без раздумий ограбил бы того же Лэта, прыгнул в электричку и доехал до станции, где живет Варан, теперь же мне неоткуда взять денег, и я долго толкусь среди пестрых пассажиров, жду, когда приедет состав со старыми вагонами, где на заднем есть порожек, куда можно встать, и выступ, чтобы зацепиться.

Стоя на одной ноге и рискуя сорваться, я затесываюсь между молодняком и считаю станции.

Спрыгиваю на пятой, где серые стены разрисовано красно-черными граффити, перехожу заплеванную железную дорогу и направляюсь к Улью.

На кнопку звонка мой палец ложится ровно в двенадцать ноль-ноль. Прижимаюсь ухом к двери и слышу возню. Не спит, слава Шахару! Теперь надо, чтоб Варан открыл, ведь он вряд ли меня помнит. Черноротые осторожны, иначе не выживешь, а бывшие аристо – вдвойне.

– Никого нет дома, – доносится из-за двери, я окидываю беглым взглядом потолок в поисках камер и слегка обалдеваю: камера, спрятанная в глазке, будто бы обведена светящимся зеленым кругом.