Джокер

Алина задумчиво смотрела в тёмное окно. Невольно она вспомнила дорогу. Ту самую, на которой ей повстречался Джокер. Алина хмыкнула и, резко встав, прошла в комнату и подошла к столу. Открыв ящик, она вытащила карту Джокера.

Тогда ещё, в первый день по своему возвращению, Алина забросила карту в ящик письменного стола и забыта о ней. Сейчас вот вспомнила. Она взяла карту и… нисколько не удивилась. Не удивилась тому, что теперь карта была не белой. На ней явно обозначилась ночная дорога и луна в окружении короны голубоватого сияния.

Чуть дальше, к углам обрамляющего теперь картину венка из роз четырёх цветов, почти спрятавшись за шипастые стебли, виднелись звёзды. Алина смотрела на карту, которую нарисовал, видать, очень талантливый художник. И вдруг ей ужасно захотелось нарисовать нечто подобное. Если бы она умела рисовать! Только её дорога была бы светлее. Словно усыпанная звёздной пылью. И вела бы она в замок на далёком холме. «А почему бы не попробовать?» – подумала Алина неожиданно. Краски и холст у неё были. Люба подарила. Она недавно решила всерьез заняться рисованием, но, походив на пару уроков, решила, что слишком долго ждать результата. И забросила это дело. А всё, что успела закупить для рисования, – а успела она закупить всё, – подарила Алине. Точнее, отдала. Потому что какой это подарок, который не нужен? Который отдают лишь потому, что тот, кому отдаешь, отказать тебе не может и возьмет? В общем, Алина достала холст и краски и села рисовать. Конечно, она понимала, что ничего из этой затеи путного не выйдет. И, будь у Алины сейчас на примете какие-нибудь более интересные занятия, она бы и пробовать не стала садиться за холст. А так… за неимением лучшего и скуки… можно и попробовать. Неожиданно работа захватила Алину, и она уже с воодушевлением стала водить кисточками по холсту. Рисовать она никогда не училась, но с удивлением обнаружила, что рисовать ей легко. Словно раньше она не раз брала кисточку в руки. «Наверное, в прошлой жизни я была великим художником, – подумала вконец развеселившаяся Алина.  – Да Винчи или Микеланджело. Ну, может Суриковым. Главное, чтобы только не Шишкиным. Брр…» Алину почему-то в детстве пугали картины Шишкина. Увидав их впервые пятилетней девочкой, она спряталась за мать и не решилась оттуда даже выглядывать, пока они не перешли в следующий зал музея, где картин Шишкина не было. Сейчас, конечно, никакого страха она не испытывала, но неприятные чувства остались. Алина сама до конца не могла бы их объяснить.