Мастер времени. Офелия

И уже в этой гонке она поставила себе цель – искать тех, кто (как и она) бродит неприкаянными тенями по Земле, неся бремя бессмертия или долголетия.

Она сама не знала, бессмертна ли она! Её небьющееся сердце ничего не доказывало. И в первую очередь – ей самой. Мало было вещей в этом мире, способных её напугать, особенно после безумия и смерти. Она часто проклинала Гамлета, пока боль не сошла до комариного писка. А затем и вовсе прошла, затаившись где-то в дальних закоулках её сознания. Офелия повела плечами и сделала глоток глинтвейна, горячей волной пронесшегося по пищеводу и огненным шаром скатившегося в желудок.

– Моя госпожа, – шептал её спутник Костин, – лучше бы мы остались на ночлег в нормальном месте.

– А чем это тебя не устраивает?! – возвращаться обратно по горной дороге в надвигающихся сумерках не было никакого желания. И поэтому она упрямо шла к перевалу Змоликас, покинув тёплый номер в гостинице провинциальной Самарины, расположившейся у подножия Эпирских гор[2 - Северо-Западная Греция.

– До перевала еще несколько лиг и, как я слышал, места эти не слишком приветливы, – говоря это, Костин (молодой валах, незнамо как попавший в Грецию) беспокойно вертел головой.

– Неужто?! – позволила себе усмехнуться Офелия, неся свои вещи сама из чистого упрямства. – Мне кажется, тебе просто не поднесли сливовицы.

Костин буркнул в ответ что-то неразборчивое, но хмуриться не перестал. На перевале, по словам владельца гостиницы, располагался постоялый двор, которым владела вдова Дафния Ипиротис, пришедшая в эти места много лет назад. С ней жили её дочери, которые со слов того же хозяина гостиницы вели жутко замкнутый образ жизни. Но дурная слава этих мест не достигала ушей туристов, в великом множестве бросившихся открывать для себя прародину европейской цивилизации.

Проделав изрядный путь на паротяге до станции Самарины, Офелии не терпелось размять ноги. И поэтому, не останавливаясь в гостинице, она сразу же устремилась к перевалу, взяв в качестве проводника молодого валаха. Её рыжие волосы растрепались из-за дыхания игривого ветра, который с каждой пройденной сотней шагов становился сильней.