Жуткое дальнодействие

Как же долго меня так никто не называл…

– Я сегодня сама не своя. Хуже некуда, – четко, чтобы он сразу понял мои слова, проговорила я.

Он тут же стал серьезнее, расправил плечи, точно важная птица.

– Держись! – весело добавила я. – Сейчас я завалю тебя своими проблемами!

– Ну, вот… Так бы сразу, – оживился профессор. – Ты же знаешь, я человек настроения. И что особенно паршиво, – настроения своих собеседников.

– Ой, как непрофессионально! – притворно возмутилась я.

Похоже, в компании Гофмана та рыжая девчонка вырывалась на свободу, словно оживала, определяя мое поведение и демонстрируя веселый нрав.

Профессор хрипло рассмеялся.

– О чем ты хочешь мне поведать? – наконец спросил он.

– Если честно, мне нужен обзор сверху.

– Рассказывай.

Я знала, что его заинтересованность моими рабочими моментами всего лишь напускное. По правилам, он должен был не поощрять эту тему, а вывести меня на разговор о моем самочувствии. Так или иначе мне придется рассказать своему психотерапевту о недавнем срыве.

– У меня появился клиент, который отказывается говорить о себе, – начала излагать я. – Мы провели сессию практически в полном молчании, он не решается мне довериться.

– Но хоть что-то он рассказал?

– Немного, – пожала плечами я.

Достав из сумки блокнот со своими записями, продолжила:

– Помнит себя, как и все, с детского возраста. Воспитывался в обычной семье. Всем членам семьи дает положительную характеристику. Но тема семьи его раздражает.

Я рассказывала, а сама очень точно понимала, что все сказанное могло быть полнейшей ерундой, не имеющей никакого отношения к истинной биографии этого человека.

– Свои переживания и тревоги в настоящем он не считает проблемой, – продолжала я. – С его слов, происходящее с ним сейчас – неотъемлемая часть жизни каждого, – тут я приостановилась в задумчивости.

«Действительно ли мой клиент имел в виду именно это, или я сама уже досочинила?»

Так бывает, когда не записываешь сразу, а полагаешься на память.

– Детские годы? – побудил меня к продолжению Гофман.

– Детство было самым обычным. Увлекался изобразительным искусством. Стрессовые ситуации переносил спокойно. Не имеет места работы, говорит, что свободный художник. А в целом, как мне показалось, довольно-таки заурядная, ничем не примечательная личность, – захлопнула я блокнот.