Алиса

 – Я лично сотворил Заклятие перемещения – да-да, именно то, о котором ты так много твердила, что его невозможно создать. Но у меня получилось! Я сотворил его! – Глаза мужчины ликующе сверкнули. – Теперь никто – слышишь, никто не сможет упрекнуть меня в том, что я оставил своего ребенка ни с чем! В отличие от некоторых, я дал сыну часть себя, частичку своего могущества. Он – полноправный наследник моей власти!

– Или наследница, – вскользь бросила Евдокия. – Как ты вообще смеешь говорить о своих правах на власть? У тебя их нет и никогда не было.

– Мой отец…

– Твой отец не мог предугадать даже собственную кончину.

– Я вижу твою ложь, старуха! – гнев Продмира снова вырвался наружу. – Ты прекрасно знаешь, что значит для меня этот мальчик. Я не пожалею даже тех людишек, что живут с тобой по-соседству. Я буду убивать до тех пор, пока ты не отдашь мне моего сына. Где он? В какой из комнат ты его прячешь?

– Все ответы следует искать в собственной недальновидности, – тихо произнесла Евдокия, с любопытством наблюдая, как быстро меняются настроения незваного гостя.

– Твои слова уже ничего не значат, старая ведьма! – Продмир бешено оскалил зубы. – Ничего! Сейчас я – и только я – являюсь законным обладателем Титула!

– Его еще надо заслужить, – ответила хозяйка дома. – Никто из наших не преклонит перед тобой свою голову. Жизнь не признает слабости – запомни это, Громов! – Она немного помолчала, после чего добавила: – Что же, если это все, что ты хотел мне сказать, думаю, нам больше не о чем разговаривать.

Продмир с вызовом посмотрел на старуху:

– Мне нужен сын! Верни его – гарантирую тебе жизнь.

Евдокия словно пропустила мимо ушей угрозу и лишь добродушно улыбнулась в ответ. Тот испуганно отпрянул назад, словно увидел нечто ужасное.

– Твой ребенок в безопасности, – произнесла она. – Придет время, и он сам решит свою, а заодно и твою судьбу. Я не отдам его тебе, если ты именно это хотел от меня услышать. Вряд ли можно было надеяться, что я верну младенца, зная, каким образом ты поступил с его матерью.

Продмир ничего не ответил и, спустя мгновение замешательства, яростно затопал обратно к входной двери. Едва он коснулся дверной ручки, остановился – его губы неожиданно для него самого прошептали:

– Я давно хотел тебя спросить.

Продмир все еще стоял спиной к Евдокии. Его голос теперь был тихим, удивительно мирным и спокойным:

– Я действительно раскаялся в том, что произошло.