Кудесник в городе богов

Немил потер пальцем шею и успокоил скорее себя, чем боярина:

– Ни царапины. Не боись: я в злыдня не превращусь.

– И то хорошо. А то как бы не пришлось и тебя так же жечь, – хохотнул тысяцкий.

– Чтоб у тебя язык отсох! – не удержался кудесник.

– Не смей на меня лаять! Вдруг сглазишь? – испугался боярин. – Ты ведь сам говорил, что из кого упырь выпьет кровь – тот в кровососа превратится.

– А кто же тогда из Шугрея кровь выпил? – не удержался от едкого замечания книжник. – Его-то кто превратил в ходячую тварь?

– И верно! – по лбу боярина пробежала морщинка, вызванная раздумьем.

 – Выходит, это был не упырь? Шугрей – всего лишь очередная жертва, а сам упырь – тот, что его прикончил и кровь выпил – до сих пор должен шастать поблизости.

По коже Немила разбежались холодные мурашки. Все четверо растерянно застыли и начали разглядывать друг друга, словно надеясь распознать в соседе того самого упыря из Лиходеева царства.

– Не пора ли уходить? – забеспокоился Любомысл. – Мы и так задержались сверх меры.

Он потихонечку отступил к тропинке, ведущей на верхний край рва, и начал карабкаться по скользкому льду.

– Погоди! – резко окликнул его Твердислав. – Сначала пусть мертвец догорит. Иначе по городу пойдет молва, а мне князь велел, чтобы все было тихо.

Абаш занялся костром. Неожиданно в темноте раздались едва слышные хлопки, как будто кто-то стряхивал снег с одежды. Все замерли. Напряженную тишину нарушила маленькая темная птичка, которая опустилась на плечо боярской шубы, звучно хлопнув перепончатыми крылышками.

Абаш облегченно вздохнул и во всю глотку гаркнул:

– Воробей прилетел! Добрый знак.

– Какой же это воробей? – боясь пошевелиться, выдавил из себя Немил. – Разуй зенки!

Птичка вспорхнула, сделала круг над воеводской шапкой, с которой свисал роскошный соболий хвост, и ткнулась в распахнутый ворот шубы, как будто хотела пригреться у боярина на груди.

– Кыш! Пошла вон! – отмахнулся от нее тысяцкий.

Однако крылатый летун оказался настырнее, чем можно было представить.

Черные крылья мелькнули у Немила перед глазами. Мерцающий свет факела на мгновенье высветил жилистые перепонки, сквозь которые протянулись тонкие нити костяшек.

– Это не птица, – догадался Абаш. – Это летучая мышь.

– Нетопырь, – уточнил Любомысл, и схватился за горло, как будто что-то его душило.

Это и в самом деле был нетопырь – черный, шустрый, мохнатый, с тупой хищной мордочкой, похожей на сплющенную собачку.