Кудесник в городе богов

Пока Немил бегал вокруг необъятного древа, перелезал через корни и носился вдоль каменных стен, разыскивая ворота, пахучее варево в котелке успело остыть и едва дымилось. Однако это ему было и нужно.

Он подвесил котелок на двух рогатках прямо перед воротами, облил зельем полы своей рясы и бросил ковшик поблизости, после чего улегся рядом и напоказ захрапел, делая вид, будто уснул беспробудным сном.

Расчет его оказался верным: не прошло и четверти часа, как ворота храма-крепости заскрипели, трое стражников выбрались и сквозь решетку начали разглядывать храпящего человека.

– Чем это он так упился? – с любопытством спросил одноглазый.

– Похоже, наварил в котле пива, – отозвался его старший собрат.

– А может, это медовуха? – облизнулся третий.

Его глаз посреди лба распахнулся и вперился в котелок, однако над двором уже успела сгуститься ночная тьма, и разглядеть что-либо оказалось трудно даже для трех зрачков.

Немил слегка приподнял веко и сквозь тонкую щелочку увидел, как решетка со скрипом приподнимается, и трое великанов выбираются на поляну.

– Дрыхнет, и в ус не дует, – сказал одноглазый, пихая лежащего человека деревянным башмаком.

– Я тоже хочу так, – с завистью поведал двуглазый.

– Вы что, забыли? Мы в сторожах! – призвал их к порядку трехглазый.

– Да мы по глоточку только. До утра все повыветрится. Вот увидишь – и белочка не почует, – принялся ныть одноглазый.

Не обращая внимания на старшего, двое младших схватили котел и принялись жадно отхлебывать.

– Ну? Чего там? – пританцовывая от нетерпения, спросил трехглазый.

– Вроде, хмелем не пахнет, – удивленно произнес двуглазый.

– Видно, настойка на травах, – добавил младший.

– А чего же тогда этот хмырь так упился? – не унимался трехглазый.

– Да ты посмотри на него! Человечишка! Ему глотка хватит, чтобы копыта откинуть, – в один голос запели собратья.

Великаны отбросили последние сомнения и принялись хлебать, передавая по очереди котелок друг другу. Последним взялся за пойло трехглазый, и уж он-то выхлебал все до самого дна.

– Эй, а нам ничего не оставил? – посетовал средний.

– Полно тебе, – вытирая ладонью усы, пробасил старший. – Ты и так хлебнул будь здоров.