До края. Пролог

Бумага была грубая и тупая по краям, по чему было видно – не один год она странствовала по рукам. Здесь иностранные буквы, слова граничили с родным языком Кодиматриса. Эрик ещё немного полистал и нашёл стихотворение, которое полностью мог понять, ну или хотя бы прочитать. Прогоняя в мыслях текст, он то и дело невольно шептал их себе под нос.

– …Открыла истины мне часть… Плохая выпала мне масть… И только я – никто иной… Не зная слёз и счастья от того… И буду сам себе кумир… Я музой выбрал лишь того…

Слова разносились по комнате, словно молитва.

– Я не понимаю. Это же стихи… А в конце нет рифмы совсем.

– Да я знаю, – Элиза разочарованно отложила книгу, где уже потеряла страницу. – Я думала об этом. Это не ошибка. Это продолжение смысле стиха. Здесь стирается граница между метафорой и её формой.

Эрику не хватало сосредоточенности даже на то, чтобы спросить глуповатое «что». Сначала скульптор, теперь Элиза засыпали его пространными рассуждениями. Он старался изо всех сил, но понять не мог. Прижав страницы посередине, он сделал шаг к подруге.

– Стой. Тут же говорится… о чём? – он растерянно развёл руки.

– Ты ж… Эх… – Элиза решила не отвечать.

– Скажи, пожалуйста, я хочу знать! – упрямился Эрик.

– Знание не всегда полезно, – отрезала подруга.

– Так почему же надо подрастать, чтобы знать? – сказал тот обижено.

И не смотря на него, Элиза стала закрывать окно. Эрику показалось, она не в себе, ведь он только что попытался перейти границу её мира. Но он хотел её перейти. Пусть он ещё и не понимал, зачем и как, однако на уровне чувств стремился к этому. Он поднёс к глазам книгу и ещё раз перечитал пару стихов.

«И вечно петь её способен,

Пусть и мелодии, слова безумны здесь,

Один из смертных я достоин

Их осознать гротеск.

Строки запали в душу и напрямую заговорили с ним. Он хотел обладать знанием, которым обладал безликий поэт. Эрик протянул Элизе книгу со словами:

– Вот тут. И в следующем тут говорится о крае. Какой край?

Девочка, раскрыв пошире глаза, глянула на блондина, всматриваясь в игривую искру на зелёной радужке. Рот его открылся, чтобы сказать что-то ещё. Это что-то начиналось с «Быть, как люди…», но мальчик не смог закончить.