Рунное наследие. Вдыхающая жизнь

Дана не понимала, почему эта громила терпит выскочку из Тотемного клана. В конце концов, никто же не заставляет Булу прислуживать Лиссе. Она, Дана, ни перед кем ведь не расстилается ковровой дорожкой, чтобы об неё вытирали ноги. Наверное, поэтому у неё, Даны, и нет друзей. Но и Лисса с Булой такие подруги, как доярка с коровой. Нет, обычная доярка куда лучше Лиссы.

– Так вот, – Вдыхающая жизнь снова заговорила спокойным голосом после небольшой паузы, сделанной, чтобы дать понять всем собравшимся «кто есть кто», – если ты обещаешь поговорить с отцом обо мне, так уж быть, твоя нежная кожа на лице останется чистой.

В противном случае, тебя ждут навозные ванны. И можешь даже не стараться мне лгать, повторю: я это чувствую.

Дана не видела ничего плохого в том, чтобы начистоту поговорить со своим учителем о его отношении к дочери. Но оставался ряд вопросов: скажет ли он правду, и скажет ли вообще что-то по этому поводу, ведь Дана для него – чужой человек. Понравится ли Лиссе то, что она узнает. А главное – что случится с ней, с Даной, если правда окажется не столь радостной, как хотелось бы.

Об этом она прямо и спросила.

Лисса вновь выдержала паузу, но в этот раз – задумавшись над вопросами.

– Обещаю, – заключила она, – с тобой ничего не будет.

Дана не особо верила «закадычной подруге», но решилась ещё немного поторговаться:

– Хорошо. Договорились: я узнаю у твоего отца о тебе, а ты – больше никогда меня не трогаешь, – немного поразмыслив, вдогонку добавила: – И твои прихвостни тоже.

Никто по твоей прихоти меня не тронет.

Лисса, окинув взглядом своих подруг, нехотя согласилась.

Когда они расходились в разные стороны – четвёрка во главе с Лиссой куда-то по своим делам, а Дана к себе домой – она поймала взгляд Булы, и показалось, словно та извинялась. Но Дане было не до этого. Дома её ждали нелюбимые дела, и всю дорогу она только и делала, что думала о том, как отец снова заставит её часами сидеть над камнем, им лично отполированным до ровной глади, и рисовать.

Рисовать то, что она уже тысячи раз рисовала. Рисовать то, что ей и вовсе не нужно. Но слово отца – закон. Ей вспомнились слова Лиссы о простых кланах и кланах, где есть Вдыхающие жизнь. Да, однозначно, она, Дана, хотела бы принадлежать к тому клану, которым управляют женщины.

Когда она подходила к своему дому, увидела, как возле короткого забора, толком ничего не скрывавшего, собирались дети от восьми до двенадцати лет и заглядывали во внутренний двор. Её двор.