Штрафбат для Ангела-Хранителя. Часть вторая

– «Сергей, ты горишь!

Уповай, человече, теперь на надёжность строп!

Нет поздно! И мне вышел мессер навстречу.

Прощай – я приму его в лоб!

Я знаю! Другие сведут с ними счёты,

Но по облакам скользя,

Взлетят наши души, как два самолёта,

Ведь им друг без друга нельзя.»

Её ладонь резко прижала струны. Пару секунд она сидела молча, грудь её часто вздымалась, со лба капнула капелька пота. Она как будто на мгновение задумалась: замолчать на этом месте, или же всё-таки допеть песню до конца?

Никто не издавал ни звука – все, затаив дыхание, буквально пожирали её глазами, ожидая продолжения.

Она стрельнула глазами на Андрея, коротко вздохнула, пальцы её снова ударили по струнам, и продолжила:

– «Архангел нам скажет – в раю будет туго,

Но только ворота – щёлк!

Мы Бога попросим: впишите нас с другом

В какой-нибудь ангельский полк!

И я попрошу Бога, Духа и Сына,

Пусть выполнят волю мою-ю:

Пусть вечно мой друг защищает мне спину,

Как в этом последнем бою!»

Девичий голос, как нерв, бился под сводами землянки.

Андрей сидел позади неё, лоб его покрыла испарина, во рту совершенно пересохло. В голове билась мысль: «Откуда?! Откуда такая песня?! Она же как будто про себя поёт!»

А Агния тем временем с напором продолжала:

– «Мы крылья и стрелы попросим у Бога -

Ведь нужен им ангел-ас!

А если у них истребителей много,

Пусть пишут в хранители нас!

Храни-и-ить – это дело почётное тоже,

Удачу нести на крыле.

Таким, как при жизни, мы были с Серёжей

И в воздухе и на земле!

Таким, как при жизни, мы были с Серёжей

И в воздухе и на земле!»[3 - Владимир Высоцкий «Песня лётчика».

]

Она прижала струны ладонью, и замолчала, часто дыша и смотря в точку перед собой. Первые 10 секунд стояла гробовая тишина – было слышно, как потрескивают в печке дрова. Все ошарашенно молчали – по всему было видно, что слова песни тронули самые затаённые уголки души. У всех присутствующих. Затем все как-то разом задвигались, шумно задышали, поднялся восторженно-одобрительный гул.

– Как Христос по душе босиком прошёлся! – шумно, с чувством, и незаметно смахивая кулаком навернувшуюся слезу, выдохнул Колька Никишин.

– Вот это да! – кто-то вторил ему из одного угла.

– Молодчина! – кто-то выкрикнул из другого.

– Маладэц! Вах! – громоподобно вторил ему Жорик.

– Ну и ну! Это кто ж такую песню сочинил?

– Не иначе, как лётчик!

– Кто сам не летает, тот так не сочинит! – посыпалось со всех сторон.