Штрафбат для Ангела-Хранителя. Часть вторая

Тебя я лаской огневою и обожгу, и утомлю…»

Пальцы её спокойно перебирали струны, тихий голос задушевно пел. Огонь в печке весело потрескивал, аккомпанируя исполнительнице.

– «…Пылает страсть в моей груди,

восторг любви нас ждёт с тобою,

не уходи, не уходи!»

Агния закончила петь, и прижала струны рукой. Обвела взором притихших и задумчивых слушателей.

– Всё это конечно, хорошо: любовь там, и всё такое прочее… – поднялся Коля, – но вот как-то за душу не берёт!

Сидящие вокруг шумно запротестовали:

– Огонёк, не слушай ты этого крокодила сиамского! Хорошо ты поёшь!

Андрей же, нахмурив брови, решительно лапнул Кольку за ремень и рывком подтянул к себе.

– Да не, мужики! Я не об этом, – силясь перекричать остальных, объяснял свою позицию Колька, и одновременно пытаясь отпихнуться от Андрея, – я ж не об этом!! – для убедительности он взялся рукой за ворот своей гимнастёрки, – я о том, что песня женская… ну, про поцелуи там, про страдания девичьи.

– Да пошёл ты к чёртовой бабушке, знаток! – заголосили все хором, но вразнобой.

– Я о чём? – не унимался старший сержант Никишин, – песня-то хорошая, слов нет, но! – он поднял палец, – дореволюционная. И не отвечающая нынешним запросам обчества.

– Да заткнись ты, искусствовед! – его сзади дёрнули за ремень, насильно усаживая на скамью.

– Огонёк! – перекрикивая поднявшийся гвалт, он обратился к сидящей с гитарой в руках Агнии, – ты не обижайся, а лучше исполни-ка нам что-нибудь этакое, – он пошевелил пальцами, – вот чтобы душа сначала развернулась, – он развёл широко руки,– а потом свернулась.

И он свёл свои волосатые ручищи обратно, обхватив себя руками, натурно показывая, как, по его мнению, должна свёртываться душа.

– Вот скажи, Огонёк, ты не про этих там девиц старорежимных, а про лётчиков песню знаешь?

– Ну, может, и знаю… – усмехнувшись, дёрнула Агния плечиком.

– Во-о-от! Про это и спой! Короче, про нас, про лётунов! Ну, в смысле, не только про лётчиков, – он обвёл взглядом всю компанию, – а вообще про всех летунов – поправился Колька, – и про бортстрелков тоже.

– Песню про лётчиков… – в раздумье спросила Агния. Некоторое время она, как будто в нерешительности, кусала уголок нижней губы, и перебирала пальцами струны. Все терпеливо ждали, сзади кто-то потихоньку шушукался.