Штрафбат для Ангела-Хранителя. Часть первая

– Ну, как зачем? Как нам с тобой общаться-то? Я же должен тебя как-то называть? – хмыкнул Чудилин.

– Зови просто: Ангел.

– Ты чего, вообще? – он покрутил пальцем у виска, – что это за имя такое? Людей так не называют! У тебя что, вообще нет имени?

– Моё ангельское имя ты вряд ли сможешь выговорить, – она поймала его удивлённый взгляд, – нет, я серьёзно – не выговоришь.

– Э-э-э, м-да… проблемка… – лейтенант сдвинул на лоб шапку и в задумчивости почесал затылок.

Они помолчали.

– Слушай, а вот вспомнил: бабушка мне в детстве говорила, что если умирает человек с невинной душой, то на небе он становится ангелом.

– Ну, в общем, примерно так, – утвердительно кивнула она.

– А раз так, – он победно посмотрел на неё, – значит, ты была человеком, и у тебя было имя! Ведь было? Ну, и какое?

Она горько вздохнула, шмыгнула носом и помедлив, сказала:

– Была человеком, и имела имя, – она сделала долгую паузу, – но это очень грустная история…

– Ну, и… – подбодрил её Чудилин.

– Что?

– Ну, так рассказывай! Ты, я так понимаю, про меня всё знаешь, вон, сколько я по госпиталям околачивался, сколько раз был ранен, а я про тебя – ничего. Даже имени. А нам с тобой, как ты говоришь, целый месяц вместе жить. Как же можно без имени-то?

Она молча шла рядом.

– Что, тайна какая-то страшная? Нельзя говорить? – наседал на неё Чудилин.

– Да почему нельзя… можно, – ей явно не хотелось вспоминать былое, – просто не хочется.

Она снова помолчала. Лейтенант терпеливо ждал.

Она сдалась:

– Ладно, так и быть, если это для тебя так важно, то слушай: я родилась в Тверской губернии в 1899 году, там же, в небольшом селе и жила с матерью и своей старшей сестрой. Когда началась война, мне было 15 лет. В 1918-м году, в конце февраля, я пошла в соседнюю деревню, сильно простудилась, заболела и умерла. В 19 лет. Звали меня Агния. По батюшке – Николаевна, фамилия – Ильинская[12 - сюда вставлен кусочек реальной жизни действительно жившей в селе Берёзка (Тверская обл.

– Вполне, – ошарашенно выдавил из себя лейтенант. Он о чём-то напряжённо думал. Было видно, что он на что-то решился. Облизнул губы, почесал ухо:

– Сделаем так: приходим в расположение, идём на КП, говорю только я. Ты – молчишь.