Связка ключей

Я тупо уставился на этот пожелтевший от старости конверт, как на послание из прошлого, как на протянутую руку деда. От неожиданности моя рука дрогнула и конверт упал.

– Может быть стакан воды? – сказал Прокуцкий, поднимая конверт и вынимая, как будто ниоткуда небольшую пластиковую бутылку с водой.

– Спасибо, – от воды я отказался, приняв с благодарностью конверт, – теперь все?

– Еще одну секунду, – он вновь открыл дипломат, вынимая оттуда конверт.

– Это что?

– Вот здесь нужно поставить подпись, – я увидел вензель, на котором читалось Swiss.

– Это банковская бумага?

– Да. В конверте карточка банка и все необходимые инструкции к ней. Это, – он указал на бумаги, – стандартный договор с банком, подписав который вы вступите в наследование деньгами. Проценты набежавшие за семь лет Вы сможете получить в любом отделении этого банка или его представительствах. Карта действительна везде. Добро пожаловать в круг сильных мира сего.

– Вы свой процент получили?

– Да, – ни тени улыбки или чего еще.

– Спасибо Вам господин Прокуцкий, я бы хотел остаться один, – какая- то невыносимая усталость навалилась на плечи, я готов был рухнуть.

Прокуцкий молча откланялся и также молча покинул мой дом. Как будто его и не было вовсе. О его приходе напоминали несколько документов на столе, один из которых манил меня как магнит.

Глава 3

Я пошел на кухню и налил себе стакан воды. Выпил его залпом. Не помогло. Я вновь потянулся к крану, но передумал. Распахнув холодильник, я достал тарелку с нарезанным лимоном и поставил ее с остывшей и скрючившейся на другой тарелке сосиской и подсохшим куском хлеба.

Открыл шкаф достал бутылку текилы, что припас специально для сегодняшнего вечера. Не помню, как очутился в моих руках стакан. Через десять секунд он был наполовину заполнен прозрачной, особо пахнущей жидкостью, которую мой товарищ Вовка Иньков называл ласково "самогоночка".

Соль … какая соль … лимон был просто прекрасен. Я присел на табуретку. Вроде отпустило.

Я поднялся и направился в комнату, где на журнальном столике лежало послание из прошлого. Конверт лежал все на том же месте, не испарился, не исчез, он не пригрезился мне, как и Прокуцкий с его дипломатом и неторопливыми манерами.

Я сел на краешек кресла и протянул руку к письму. Тишина звенела и оглушала, рука дрожала. Я отдернул руку, взял дистанционку и включил телевизор. Взревел музыкальный канал. Я убавил звук до шепота и вновь повернулся к конверту.