Связка ключей

Где вы видели пивоварню в Чехии, чтобы на кирпичике в стене было по-русски, еле приметно написано "Вова+Ники"

И хотя уже смеркалось, мы нашли эту надпись.

Кирпич выглядел обычным. Просто часть кладки. Никакие нажатия на него волшебных действий не произвели. Не открылся паз в стене, не было вообще никаких движений.

– Это явно не кнопка, – хохмил я.

– Да уж точно, – не улыбнувшись, не оценив, ответила Ники.

И поэтому пришлось воспользоваться ножом, за которым я слетал в ресторан буквально на крыльях.

Пришлось попотеть, выскребая раствор, добротный надо сказать. Но когда я освободил кирпич от лежавшего вокруг раствора примерно на сантиметр, кирпич уже зашевелился. Немного ухищрений и я вытянул его.

За кирпичом обнаружился паз, в котором лежал плотный сверток. Это были две небольшие бухгалтерские книги, плотно завернутые в холст. Радости нашей не было предела. И вдруг как будто из ниоткуда появился Павел.

– Добрый вечер господа, – поздоровался он. Уборщики прибыли? – любезно справился Павел.

Мы всё еще стояли и глупо улыбались своей находке, кивая в ответ на его вопрос, когда Павел достал пистолет и попросил ключ.

* * *

Я попытался открыть глаза и не смог. Мысли путались. Хотелось проснуться. Нет, веки не были тяжелыми как с похмелья, они как будто слиплись. Значит нужно их разлепить ручками. Пошевельнувшись я почувствовал жуткую боль во всем теле, болела как будто каждая клеточка тела. Рука поднялась и опустилась. И тут я всё вспомнил.

Вот моё лицо вытягивается от изумления и я перестаю улыбаться. Я смотрю на Нику.

Ее реакция похожа на мою. Она прижимает книги к себе и что-то кричит Павлу в лицо.

Павел улыбается поигрывая пистолетом. Он смотрит куда-то за наши спины.

Я оглядываюсь и вижу как в нашу сторону бегут несколько мужчин.

Я дергаюсь в сторону Павла и утыкаюсь лицом в ствол.

Павел наотмашь бьёт меня им по лицу. Вспышка боли ослепляет меня.

Но это уходит на задний план, потому что я слышу крик Ники и ощущаю жесткую тяжесть биты у себя на спине.

Я вздрогнул, почувствовав холод у себя на лбу.

– Тихо, тихо, – голос Ники, прозвучал для меня как музыка, и я вновь попытался открыть глаза.