Крейсер туманного неба

Возможно, будь у него лишний час-другой, чтобы окончательно прийти в себя, вряд ли бы кто из посторонних догадался, что майор страдает жестокой формой похмелья. Но увы, пять минут назад он осознал, что авианосец причалил и начал глушить двигатели, что означало непреложную истину – они добрались до места назначения.

Дмитрия сорвало почти сразу после приземления. Он еще какое-то время держался, пока тело Шульца извлекали с его места. Но когда через пять минут приземлилась машина братьев Бергов, он не выдержал.

Ганбот был раскурочен в хлам, а когда оттуда извлекли тела экипажа, то даже техники отскочили назад.

Оба брата были мертвы. Старший, сидевший за штурвалом, видимо, до последнего пытался дотянуть до палубы, и у него это получилось. Но на большее его не хватило. Лицо младшего, сидевшего за пулеметом, было невозможно распознать. Разорвавшийся рядом снаряд превратил его в кровавое месиво. Учитывая, что большая часть экипажа до этого не бывала в бою, не стоило удивляться тому, что некоторых техников тут же затошнило, а кто-то убежал в слезах.

И лишь после того, как ему сообщили, что больше никого не осталось, он мрачно поднялся с палубы и направился в свою каюту. На полпути его перехватил кто-то из старших офицеров, которому он автоматически отчитался о проделанной работе. Больше видеть никого не хотелось, и, придя к себе, майор достал из походного чемодана запрятанную литровую бутылку саке – память о стоянке в Новом Токио.

Алкогольная нирвана было единственным способом заглушить звенящие в голове голоса.

Голоса старых друзей и напарников, которых он потерял за последние пять лет. Голоса тех, кто словил пулю или осколок вместо него. И очень скоро весь мир перестал для него существовать.

Несмотря на то что это противоречило всем нормам и уставам, Дмитрию ничего не грозило. Капитан авианосца был понимающим мужиком, да нет и смысла дергать пилота лишний раз, когда судно растеряло всю боевую мощь. Два уцелевших ганбота годились только для того, чтобы быть выкинутыми в металлолом.

Майор слышал за спиной голоса техников, что он сам фактически чудом долетел до взлетной палубы.

Но подбитые машины, в отличие от убитых друзей, не являлись ему во снах. Хотя верную «Акулу», на которой он летал последние полгода, было тоже жаль, но данную потерю он мог перенести без душевных терзаний и скатывания в беспробудный алкоголизм…

Звук швартовки привел его в чувство.