Жизнь и смерть. На одном дыхании

– Слышь ты, герой, – не сбрасывал я обороты, – развяжи меня и дерись как мужик, крыса грёбанная.

Следующий удар прилетел в солнечное сплетение. Сбил дыхание и заставил меня замолчать.

– Заткнись, придурок, – грубый мужской голос. Ну, слава богу, меня хоть не баба бьёт.

– Хватит, – другой голос, приятный баритон, – Майданов, вы преступник, рецидивист. То, что вы ни разу не попались и не предстали перед судом, не говорит о том, что о ваших с подельницей делишках мы не знаем, – голос утих, взяв паузу.

– А чо слабо сказать мне это глядя в глаза? – дыхание восстановилось, но тон я немного снизил, чтобы не провоцировать «бугая», так я назвал придурка, что врезал мне.

– А это ни к чему, – продолжил голос, – мы здесь не на свидании. У меня к вам деловое предложение, – я явно услышал смешок в голосе «вертухая», ну как его ещё назвать, я не знал, – правительство проводит эксперимент, а вам предложено в нём поучаствовать…

– Да пошли вы нахрен, – долго я не думал.

– А у вас альтернатива не очень, – и снова этот скрытый смешок, – не участвуете – становитесь покойником – погибли при попытке ограбления.

Вот же тварина. Куда это я вляпался?

Противное ощущение. Ничего не видишь. Обездвижен. А может это розыгрыш?

– Если это розыгрыш, – я сделал паузу соображая, кто бы мог это сделать.

– Это не розыгрыш, Майданов.

– А что с Анджи?

– С кем? – удивился «вертухай», а я напрягся.

– Если ты об Антонине Мягковой, – продолжил он, – то не в твоем положении думать о ней, думай о себе.

– Тебя, бля, забыл спросить, – огрызнулся я и тут же получил очередной удар под дых. Антонина, хмыкнул я про себя, а я ведь даже паспорт её ни разу не видел.

– Пять минут Майданов, у тебя есть пять минут на размышление, – очередной удар.

Да что ж вы твари такие, думал я, восстанавливая дыхание. Дверь снова скрипнула.

Я похоже остался один. Тишина нарушалась лишь каким-то далеким гудением. Тело болело, но мне не привыкать. Я не неженка и в своей жизни дрался не раз и не два. Я вообще-то сирота. Родителей не знаю. Степановна, говорила, что меня просто подбросили. Сначала очень хотел, чтобы меня забрали родители. Мечтал, что вот они войдут и… потом пришла злость и ненависть, после чего мне просто стало пофиг. И после этого я понял, что судьбу свою я должен строить сам.