Параномия

В первую ночь после находки мы были сильно возбуждены произошедшим и не могли уснуть, рассуждая на тему того, что же там внутри.

– Да уж, – встрял Виктор, – я бы тоже не смог спать, пока не вскрыл, как так-то?

– Не помню чья была идея, – продолжил я, – но мы тихо поднялись и пошли к раскопу.

– Так сундук же был в палатке Иваныча? – удивленно сказал Виктор.

– Я же сказал, не сразу, – во мне шевельнулось раздражение, – дослушай до конца, мля.

– Ладно, ладно, – примирительно сказал он.

– Короче, мы взломали печать и открыли сундук.

Виктор улыбнулся и утвердительно кивнул, ничего не сказав.

– Внутри сундука мы нашли два серебряных кольца, может и нет, но во всяком случае металл был похож на серебро, а ещё старинный пергамент, исписанный теми же знаками.

– И всё? – снова встрял Виктор.

– Вот, – я ткнул в него пальцем, – у меня была такая же реакция. Таня тоже была разочарована. Ну, мы решили взять хотя бы кольца на память, закрыли сундук и отправились спать. Утром Иваныч матерился так, что сосны дрожали.

Он решил, что печать рассыпалась от того, что сундук вынули на воздух. А через пару недель мы благополучно вернулись домой и считали эти кольца обручальными, надев их уже в Тюмени.

– Кольцо покажь, – тут же загорелся Виктор.

– Наливай, – настроение моё поехало вниз, воспоминания лавиной затапливали моё сознание, Витя тут же налил. Мы выпили, но это не помогло. Мысли путались. Слишком многое вспомнилось сразу. Но молчать я не мог.

– Мы разъехались, ненадолго, как мы думали, потому что точно знали, что встретимся вновь, наши судьбы теперь были связаны навсегда, так я думал, мечтал, давай ещё по одной, – резко сменил я тему, стало так больно в груди, что я не мог говорить.

Виктор быстро исполнил просьбу. Бутылка опустела. Мы выпили. Мало, понял я. Не глохнут воспоминания, память резко обозначала прошедшие события.

– Выйдешь из дверей, справа в снегу найди пузырь, – я снова закурил, глубоко затягиваясь и чувствуя легкое головокружение. Когда открыл глаза, Витя уже хлопнул дверью.

Любовь, сука, глаза увлажнились. Нельзя так сильно любить. Что такое полтора месяца разлуки для такой любви – сущий пустяк или сущий ад.

Вернулся Витька, фыркая как лошадь.

– Нашёл, – улыбался он, но его оптимизм меня не вдохновлял.

– Наливай, – как мог оптимистично заявил я.

И мы снова выпили. Алкоголь начал брать своё. Воспоминания блекли. Хотелось пить.

– И что дальше было? – было заметно, что история Витька зацепила.