Последыш

Пойдем пить кофе.

Кабинет Иннокентия Васильевича мало чем отличался от остальных комнат. Так же по стенам до потолка стояли стеллажи книг, так же на старомодной мебели валялись кипы бумаг и папок, создавая живописный беспорядок и особую ауру квартиры.

Забираясь с ногами в глубокое кресло – как она всегда это делала – Шура настороженно наблюдала за хозяином кабинета, боясь, не кроется ли в его признании какой-нибудь подвох, и в то же время, чувствуя, что всё сказанное – правда. Это было заметно и по внешнему состоянию её друга.

Наконец Иннокентий Васильевич перестал хмуриться, поставил чашку с недопитым кофе на массивный зелёного сукна письменный стол и остро глянул на девушку своими по-мальчишечьи дерзкими глазами.

– Всё-таки я не изменю решения, – произнес он вслух, отвечая, видимо, на поставленный самому себе вопрос. – Но тебе, детка, предварительно придётся выслушать небольшую лекцию по теории времени, чтобы понять меня.

– Я готова, – ответила та, всё более загораясь любопытством.

Друг девочки немного помолчал, собираясь с мыслями, потом взял со стола китайского болванчика на пружинке и поставил себе на ладонь.

– Видишь эту пружину? – Иннокентий Васильевич внимательно взглянул на гостью. – Сейчас она в свободном состоянии. Ты, конечно, слышала о геометрии и знаешь, что только Земля за счёт своего населения является досадным эвклидовым исключением?

Саша утвердительно кивнула.

– Так вот, – вернулся к лекции Белецкий. – Предполагается, что материя пространства имеет вот такой спиральный или вихревой вид, как эта пружина. При коллапсе, то есть старении и одряхлении пространство сжимается в пульсар, – он надавил на болванчика и пружина сжалась, – Планеты превращаются в белых карликов – сверхтяжёлую массу, которая накопляется до тех пор, пока не перенасытит себя. И тогда…

– Вспышка сверхновой, – закончила Шура.

Болванчик снова плясал на пружине.

– Возможно даже не одной, – кивнул Иннокентий Васильевич. – А что же происходит со временем? Витки времени, по моему мнению, расположены вдоль витков пространства. Хотя и не совсем так. Если мы соберём в пульсар время, – он снова надавил на болванчика, – то совершенно необязателен взрыв, так как, повторяю, время – совершенно иная ипостась материи.

– Что же произойдет? – подняла на него Шурочка вспыхнувшие любопытством глаза.