Хрущёвка

Всё же на мне мать и будет жалко, если она наложит на себя руки.– отступил Август.

–То-то же. Признаю, ты парень смышлёный, с царём в голове. И очевидно, ты добьёшься высот в этой жизни, станешь известным учёным, откроешь четвёртый закон термодинамики.

–Постой! А разве на свете имеется четвёртый закон термодинамики!?.

–Друг мой! На планете, откуда я родом, есть все десять законов термодинамики. Поверь мне на слово. И вот, когда ты станешь великим учёным, то первое, что ты должен будешь сделать, это отблагодарить родную мать.

Она воспитала тебя, взрастила, вскормила и имеет полное право на беспечную старость.– он говорил, до боли пространно, не иначе как, точил лясы, в надежде впечатлить юношу.

–Но ведь это я, открою четвёртый закон термодинамики. Моя мать палец об палец не ударит, она будет лежать, и щелкать пультом у телевизора.

–Пойми, дело не в законах термодинамики, а в отношениях с близким тебе человеком. Мать, это последний и одновременно первый человек в твоей жизни.

Не будь эгоистом, парень. Вот на моей планете…

–А мы не на твоей планете, мы на матушке Земле и здесь другие правила.– Август неожиданно для себя оборвал мысль Витасика.

–И всё же, ты даёшь слово, ценить родную мать?

–Так уж и быть… даю.– они обменялись рукопожатиями.

–И теперь, когда все неполадки между нами устранены, то не сочти за труд, привести комнату в порядок.

Глава 7

Любовь Никитишна Московская

–Геворг, возьми чемоданы, а я пока в магазин сбегаю.

– кричала Любовь Никитишна с балкона.

–Первый день в новой квартире, а она уже всех соседей своим криком распугала. Тьфу!– гневился Геворг Палыч.

В один затяг, он спешно выкурил сигарету «Беломорканал», обошёл чёрную машину и отворил багажник. Геворг Палычу, на самом-то деле, не впервой гнуть спину в поте лица, или таскать на собственном горбу тяжеленную поклажу. Он человек весьма мускулистый, мышцы так и выпирают наружу, а белая рубашка вовсе норовит пойти по швам вдоль рук, либо стрельнуть пуговицей на волосатой груди.

Силёнок Геворг Палыч, поднабрался в аэропорту и далеко не за штурвалом стальной птицы. Шесть лет он бедолага, как раб на галёрах, ломал хребет за семерых, будучи обыкновенным грузчиком.

На днях, они всей семьёй, покинули аварийное жильё, собрали в чемоданы, нажитые честным трудом пожитки, и заселились в хрущёвку. С самого утра Витасик ждал очередных хозяев квартиры и прикидывал в уме, какими они будут.