Роман одной ночи

Но как ты, человек, не побоялся придти ко мне во владения? Да еще и в одиночку? – Смерть села на лавочку и облегченно выдохнула. Видно, наш цветочник не ошибся, и старуха действительно проделала долгий и изматывающий путь.

– Я прихожу сюда каждый день, чтоб подстричь розы и подумать, но, если вы против, я найду себе другое место для размышлений.

– Ничуть, – точно испугавшись, возразила женщина, стукнув косой по земле, – я благодарна тебе за твои услуги. Но, что же ты хочешь от меня взамен? Как я смогу отблагодарить тебя за то, что ты так бережно поддерживаешь мой сад в таком великолепном состоянии?

– Ничего мне не нужно, – улыбнулся мужчина, – все, что я хотел, у меня было, да и как я могу требовать что-то за то, чем я живу?

– Ты весьма необычный человек.

– Я не могу быть против того, что вы приходите в свой сад, мадам. Я буду рад вашей компании.

Смерть больше не сказала ни слова в этот вечер. Что-то в ней изменилось. На первый взгляд это было совсем не заметно, но в ее глазах появился огонек, прогнавший тоску и отчаяние. Казалось, что Смерть попала под влияние каких-то сил, неподвластных даже ей. Цветочник и наводящая на всех страх женщина, молча просидели до самого рассвета, а после, как только землю покрыл туман, Смерть испарилась и наш герой снова остался один.

Весь следующий день из его головы не выходила мысль о таинственной ночной гостьи, оказавшейся самой Смертью. Как, все-таки, удивительна жизнь. Никогда не знаешь, когда тебя поджидает ее конец, но стоит лишь морально его принять, как Смерть говорит, что еще не пришло время. Удивительно.

В глубоких раздумьях мужчина проходил весь день, думая то о смысле жизни и смерти, то о добре и зле, а порой его мысли затрагивали и тему любви.

Уставший от дня усердных скитаний в своих размышлениях, под вечер, мужчина снова пошел к своей, или как выяснилось, чужой, лавочке. И только, достав свою трубку, увидел на горизонте знакомый силуэт. Это была Смерть. Как и вчера, она словно парила в воздухе, но двигалась куда быстрей и уверенней. Плечи больше не сгибались под тяжестью лет, а черные одеяние торжественно развивались на ветру.